– Еще литр, - скромно потребовал Петя.

– Упьешься, алкаш!

– А я с товарищами, - объяснил Петя.

По Бережковской на Новоарбатский мост, у Арбатской площади на

бульвары. Заметил Виктор, что его ведут, только на Новом Арбате:

"Запорожец" новой модели, которого отделил от него черный

правительственный драндулет, безумно нарушая, справа обогнал начальника и

вновь пристроился ему в хвост.

Следовательно, прорезался Димочка. Дима, Дима, Димочка. Ах, ты,

эстет, ах, сибарит, ах, скотина! По бульварам Виктор выкатил к Тверской,

пересек ее и на Пушкинской площади, перейдя в первый ряд, нырнул в узкую

арку за общественным сортиром. А что теперь "Запорожец"? А "Запорожец"

нахально пер за ним.

Разгоняя многочисленных прохожих, Виктор осторожно миновал

кишкообразный двор, вырулил в Козицкий и, найдя местечко неподалеку от

бокового входа в Елисеевский, остановился. Глянул в зеркальце -

"Запорожец" пристроился неподалеку. Ну и хрен с ним. Виктор опустил

боковое стекло и, высунув личность на волю, осмотрел окрестности. Тотчас

заметив его, прилично одетый молодой человек отделился от кучки себе

подобных и направился к Викторовой "семерке".

– Есть водка, коньяк, шампанское. Что надо, шеф? - спросил молодой

человек, вежливо наклонясь к оконцу.

– Почем нынче злодейка?

– Четвертак.

– Пять бутылок за сто десять. Договорились?

– Оптовому покупателю идем на встречу.
– Молодой человек оскалился и

потребовал: - Тару.

Виктор отдал свою пижонскую сумку, и молодой человек удалился

ненадолго. Возвратился, чуть побрякивая новым содержимым сумки. Виктор

протянул ему сто десять диминых рублей - пусть эстет оплачивает расходы на

него и принял сумку. Молодой человек пересчитал деньги и пожелал:

– Приятных вам развлечений.

Хотелось посмотреть, кто там в "Запорожце". Виктор резко дал задний

ход, быстро развернулся в первом справа дворе и рванул к Пушкинской улице.

Но и водила "Запорожца" был не пальцем деланный: он развернулся столь же

стремительно во втором дворе и теперь ехал впереди Виктора. Сквозь заднее

стекло были видны лишь крутой затылок, мощная шея и часть кожаной куртки.

На Пушкинской улице "Запорожец", повернув, прижался к обочине. Когда

Виктор проезжал мимо него, водитель что-то искал на полу.

Конечно же, "Запорожец" сопровождал его до киностудии. Стараясь не

звякать бутылками в сумке, Виктор мило улыбнулся знакомой вахтерше.

Неверные студийные часы показывали четверть двенадцатого. Виктор сверился

со своими. На этот раз точно шли студийные. Что ж, два часа прошло.

Петя привычно сидел в закутке и покуривал.

– Готово, Петя?
– спросил Виктор.

– Продукт принес? - вопросом на вопрос ответил Петя. Виктор с

готовностью тряхнул сумкой, чтобы посуда зазвенела. Петя бросил

недокуренную сигарету в урну и поднялся.

В кабине Виктор гордо водрузил четыре "Пшеничных" на стол. На тот же

стол Петя кинул пачку гнутых от скоростной сушки фотографий. Виктор

рассматривал фотографии, а Петя открывал первую.

Мастером, настоящим мастером был алкаш Петя. Никаких потерь по

сравнению с оригиналом. А ведь переснимал, контротипировал, печатал на не

очень хорошей бумаге.

– Спасибо, Петя, - искренне поблагодарил Виктор и, сложив отпечатки и

оригиналы в конверт, спрятал конверт в карман. Петя, не поднимая головы,

разливал по двум стаканам. Водка, лившаяся щедрой струей, звонко щелкала в

горлышке бутылки.

– Я на машине, - предупредил Виктор.

– Днем не страшно, - возразил Петя и двинул к нему полный стакан.

Днем, действительно, вероятность быть прихваченным милицией

смехотворно мала. Граненый стакан был полон. Двести, значит, сразу. Петя

разрезал пупырчатый плотный огурец, и запах его смешался с легким запахом