Капитан Пэйдж неловко потер свою шею и сказал:

– Что ж, продолжайте.

– Вы хорошо рассмотрели людей, напавших на вас прошлой ночью?
– спросил Римо.

– Так точно, сэр!

– Они были в синих мундирах Союза?

– Так точно.

– Какого цвета была кайма?

– Голубого.

– А не красного, как у артиллеристов?

– Никак нет.

– И не желтого, как у кавалерии?

– Нет, голубого.

Римо повернулся к капитану.

– Если не ошибаюсь, голубая кайма - это войска инфантерии?

– Да, вы правы, - задумчиво проговорил Пэйдж.
– Но что-то я не слышал, что в наших краях проходят учения подразделений инфантерии северян.

– Их и не было, сэр, - ввернул сержант.
– Только Сорок четвертая род-айлендская батарея и Первая массачусетская кавалерия.

– Замечательно, проворчал Римо.
– Вам запудрили мозги, и вы клюнули на эту приманку.

– Было темно, сэр, - извиняющимся тоном проговорил сержант.
– Наш доблестный командир Хазард погиб в первом же бою. Я ни секунды не сомневаюсь в том, что, будь полковник жив, он сумел бы навести порядок.

Римо повернулся к Пэйджу:

– У вас есть телефон?

– Нет, сэр. Я распорядился уничтожить все полевые аппараты.

– Зачем?

– Чтобы нас не отозвали с поля, пока не начнется пресс-конференция. Или хуже того - не подчинили бы федеральным властям и не бросили в бой против земляков-виргинцев.
– При этих словах собеседник явственно содрогнулся.

– Итак, вы ожидаете прибытия людей Бисли...

– Ровно в полдень.
– Капитан Пэйдж опустился на одно колено.
– Умоляю вас, сэр. Позвольте мне и моим отважным ребятам дать отпор этим дьяволам с Севера.

– Только если будете хорошо себя вести. Никакой стрельбы, никаких пленных. И если вам прикажут вывести людей с поля битвы, вы тотчас подчинитесь.

– Не слишком ли вы нас притесняете?

– Когда я служил в морской пехоте, нас учили беспрекословно исполнять приказы.

– Один из наших кандидатов в сенат тоже был пехотинцем, но ему и в голову бы не пришло такое.

– Его выбрали?

– Нет.

– То-то же, - усмехнулся Римо и зашагал прочь.

Мастер Синанджу шел следом, сунув руки в рукава кимоно. С постной миной на лице он теперь очень смахивал на рассерженного монаха.

– Вот видишь, Римо, Дядя Сэм наконец показал свой крутой норов.

– Понятное дело.

– Придется им заняться. Смит строго-настрого повелел расправиться с Бисли раз и навсегда.

Ученик нахмурился.

– Это не так-то просто.

– Твоя задача - найти его.

– Я уже сбился с ног, разыскивая его по всему миру, - сердито заговорил Римо.
– "Сэм Бисли Уорлд". "Бислиленд". "Евро-Бисли".
– Он свел пальцы так, что их кончики почти соприкоснулись.
– Еще немного, и я настиг бы Сэма во Флориде, но он успел улететь на вертолете.

Чиун насупился еще сильнее, отчего морщины на его лице превратились в глубокие борозды.

– Между прочим, бомбу тоже сбросили с вертолета, - задумчиво произнес он.

– Это был черный вертолет, а тот, за которым я гнался во Флориде, красный с зеленым.

– Так ты продолжаешь бастовать?

– Если в деле замешан Сэм Бисли - нет. Мы ведем с ним войну с тех самых пор, как только он впервые вторгся на Кубу, чтобы превратить ее в тематический парк.

– Вот тогда-то ты и должен был с ним покончить.

– Только не я! Я ведь все детство смотрел его мультики. Думаю, самым лучшим местом для него была палата с мягкими стенами в "Фолкрофте".

– До тех пор, пока он не улизнул.

– Это не наша вина.

Мастера Синанджу приблизились к воротам парка. Оказалось, дорогу запрудили фургоны прессы с белоснежными спутниковыми антеннами, а вновь прибывшие войска Конфедерации держали их под прицелом. Бригада зуавов куда-то запропастилась.

– Дальше надо двигаться осторожно, - бросил Римо.

Пригнувшись к земле, они проскользнули между конфедератами и, никем не замеченные, пересекли шоссе и остановились у телевизионного фургона, стоявшего в отдалении. Как и все остальные, он был выкрашен белым, а сбоку голубела надпись: "Европа-1". Буква "о" представляла собой нечто вроде сливы или синего яблока.

– Гляди, Римо! Вот оно, свидетельство происков Франции!

Мастер Синанджу указал на блондинку в берете и роскошном просвечивающем голубом платье.

– На ней берет. Ну и что? Берет может носить кто угодно. Это еще не значит, что она француженка.