– Здравствуй, милая...

Они обменялись легким поцелуем.

– О чем думаешь?- Спросила Галя.

– Обо всем сразу. И ни о чем.

– Коля, я чувствую тебя. Никогда этого не говорила и не думала, что скажу. Иногда я кажусь черствой. Но ведь я люблю тебя. Я чувствую тебя, твое настроение, твои мысли... Давай, съездим сегодня на ее могилу...

– На могилу Малаховых?- Поправил ее Николай. Он решил, что Галя оговорилась.

– Нет. Давай, съездим на могилу к Жене,- Галя почувствовала, как он обмяк под ее рукой.

– Как ты узнала?..

– Я следила за тобой. Коля больше не скрывай от меня прошлое. Оно было у всех.

– Хорошая ты моя,- неожиданно улыбнулся Шугуров.- Следила за мной как Джеймс Бонд,- обнял ее еще крепче:- Боевик ты мой ходячий!

Город еще спал. Движения на дорогах почти не было. Вскоре мелькнули за окном городские окраины. И понеслась перед глазами уже знакомая дорога.

– Останови здесь!- Неожиданно сказала Галя. Тянулся с обеих сторон луг, заросший полевыми цветами.

Она спустилась под откос и стала рвать васильки, ромашки и колокольчики, пока не набрала пышный букет.

– На могилку положим,- прошептала она.

– Она была моим другом,- сказал Николай, когда она вернулась в машину.- Мои друзья умирают, Галя. Кого я любил, кто меня понимал. Женя Короткова, Саша Малахов... Я не могу забыть их, вспоминаю все время... Я так боялся, что ты не поймешь меня...

– Коля,- она поцеловала его.- Я все знаю.

Спустя пять минут они припарковались возле сторожки. В кронах деревьев свистели птахи, ветер перебирал листья.

– Как же здесь тихо,- прошептала Галя.

Из будки вдруг выскочил кудлатый пес и принялся гулко лаять. Эхо его басистого голоса отпрыгивало вдали от стены дремучего ельника. Из сторожки вышел заросший недельной бородой смотритель, прикрикнул на пса:

– Джек! А ну, закрой пасть!.. Это кого же в такую рань принесло?!

– Привет, Захарыч!- Махнул рукой Шугуров.

– Не спится вам?!- Пробормотал смотритель, позевывая.

В этот момент пес задрал голову в небо и еще несколько раз оглушительно гавкнул.

– Замолчи!- Снова прикрикнул смотритель.

– Идем,- Шугуров взял Галю за руку.

Смотритель смотрел им вслед. Он был страшный, седой и небритый, и водку пил без меры. Но ценность человеческой жизни понимал намного лучше многих и многих из тех, кто принародно кичится человеколюбием.

– Здравствуй, Женя,- прошептал Николай Андреевич, прикоснувшись к мраморным плитам.- Галя тебя навестить пришла...

А Галя снова смотрела на фотографию покойной широко открытыми глазами, потому что сходство их было поразительным.

– И все же я не понимаю,- сказала она.- Я не могу понять этого!

– Галя-Галя,- он обнял ее.- Я знаю только одно – я люблю тебя и хочу быть с тобой. А что до прошлого. Сама ведь сказала, у каждого оно есть...

– Ты виделся с Людмилой Назаровной,- неожиданно поняла Галя.- Она предупредила тебя.

– Она пыталась что-то сказать. А я как всегда ее не услышал.

– И все же Женя была красивой девушкой,- произнесла Галя, глядя на фотографию Коротковой.

– Я запомнил ее такой,- Шугуров с улыбкой обнял жену.

Над лесом величественно поднималось солнце. Кладбищенский смотритель сидел на лавочке под старой березой, рядом с ним лежала собака. Оба, не отрываясь, смотрели на солнце.

Забалуев появился в Карнышах около восьми утра. Побарабанил в угол дома Стрекаловых и призывно махнул рукой, когда занавески на окне дрогнули.

– Чё, мать, горе у вас, да?- Участливо спросил, когда Алевтина Александровна открыла ворота.- Благодетель ваш помер?

– Что вам нужно?- Неприветливо спросила его Стрекалова.

– А я тебе все объясню,- кивнул Забалуев.- И ты проще со мной, мать! Скоро породнимся! Хочешь такого зятя?! По глазам вижу, что хочешь.

И Алевтина Александровна поняла, что Забалуев безобразно пьян. Он прошел в горницу и сел за стол.

Алевтина Александровна на протяжении последних нескольких лет случайно сталкивалась с ним в квартире у Любы. А вот Анатолий Сергеевич воззрился на раннего гостя с удивлением, он уже успел забыть их встречу после переезда в Россию.

Он отложил в сторону большое блюдо, которое расписывал глазурью: