Шрифт:
Пять. Шарль пытается сделать повторный выстрел. Сид молниеносно отсекает ему руку чуть выше запястья.
Шесть. На меня кто-то наваливается, выбив из легких воздух. Падаю на пол и теряю из вида происходящее на сцене.
Смотрю в глаза «слуги» со сцены. Человек Сиграна?
Тук-тук, тук-тук…
— Пусти! Я своя! Сигран знает! — прошипела, пытаясь сбросить с себя мужчину.
Он отпускает меня, и я вылезаю из-за кулис. Со всех сторон к сцене несутся охранники. Музыканты разбегаются кто куда. В панике кричат люди. Несколько человек попадало со второго этажа при взрыве.
Вдруг дорогой мраморный пол начинает вспучиваться и ломаться, словно его что-то выламывает изнутри. Из разломов появляются мощные побеги и листья. Еще пара колонн рушится, и здание начинает проседать. Замечаю на побегах длинные, с мою руку, шипы. У меня внутри все холодеет.
Вот зачем Морисет поливал все вокруг водой. Это проклюнулось семя ильвийского терна. Кому могла прийти в голову такая безумная идея? Без контроля растение будет разрастаться до тех пор, пока не заполонит все вокруг.
Это растение произрастает на периметре Великого Леса и служит своеобразной пограничной полосой. Растением его сложно назвать, так как оно полуразумно и плотоядно.
Побеги множатся, оплетая все вокруг. Теперь люди, оставшиеся на втором этаже, словно заперты в ловушке. Мы также не сможем выйти со двора. Все выходы перекрыты зеленой стеной.
Вот ветвь хищно метнулась к одному их воинов, и мужчина, заходясь от крика, повис, пронзенный шипами в нескольких местах. Другие гибкие плети хватают и подтаскивают поближе к кусту лежащие без сознания тела.
Зрители бегут в противоположную сторону двора. Но это всего лишь отсрочка неизбежного. Замечаю в толпе Сиграна, несущего на руках невесту.
Другие ветви начинают ползти к своим живым целям. Сид вырывается вперед, отсекает одну ветвь, другую. Из центра гигантского куста слышится глухой полувой-полувздох боли.
— Нет! Не делайте этого! Он так размножается!!! — кричу я сиду. Он благоразумно отступает. Упавшие обрезки терна тут же укореняются.
— И что теперь, человечка? Сбежать вряд ли удастся. Но мы можем уйти Тропой снов.
Он предлагает мне руку. Пространство вздрагивает, подчиняясь его зову. Во все глаза смотрю на него. Он все-таки пришел. Что бы его ни побудило сделать это…
Я не могу бросить людей. Мой долг целителя и просто друга не позволит мне уйти отсюда.
— А если я скажу, что есть другой выход? Но вы должны мне помочь, — предлагаю я.
— Как?
— Это ильвийский терн. Сейчас я… поговорю с ним, как это делает лесной народ. Ничего не предпринимайте, что бы он ни сделал со мной. Когда я дам знак — нападайте. Уязвимое место — в центре куста.
Иду навстречу зеленому хаосу. Побеги начинают шелестеть и покачиваться, словно принюхиваясь. Я призываю силу Жизни… Вкладываю в зов чистоту и вкус лесного воздуха, аромат трав, тепло солнца, смех и переливы ручья…
«Дитя… дитя… брат… иди ко мне». Я зову.
Побеги ползут ко мне, окружают, но не трогают. Бояться нельзя. Он почувствует страх и выпьет меня, распяв на своих острых шипах.
«Дитя… обними меня. Я хочу коснуться тебя». Ветви обвивают меня, спеленав, но шипы складываются плашмя, не причиняя боли. Терн несет меня к себе, бережно сжав зелеными ладонями, а затем отпускает рядом с собой.
В центре куста — его Искра. Ветви расступаются пошире, чтобы пропустить меня. Ощущаю робкое любопытство неразумного ребенка, не понимающего, что он делает не так. Он голоден, одинок и растерян. А еще испуган и рассержен, ведь ему сделали больно.
«Дитя… прости». По лицу текут слезы… Чувствую недоумение этого создания. Взмах рукой — для сида. Мимо словно проносится молния.
Отступаю в сторону и даю деру со всей возможно скоростью.
Несколько движений мечами, и сид рассекает нервный центр твари. Раздается вой, ветви конвульсивно пытаются ухватить его, но растение уже не так разумно и бьет мимо. Сид с нечеловеческой быстротой мечется из стороны в сторону, избегая ударов ветвей. Наконец растение безжизненно падает на землю.
Воин подходит ко мне, так и не вложив мечи в ножны.
— Надо добить молодые ростки, пока они не вошли в силу, — говорю я, обозревая картину опустошения на месте недавнего праздника.
Глава 8
Пока охранники поливали оставшимся от огнеметателей «земляным огнем» ростки ильвийского терна, я занялась ранеными.
Шарль успел затянуть поясом руку у локтя. Падая с помоста, он вдобавок умудрился сломать ногу, так что не мог никуда скрыться. Выглядел он совсем жалко: весь в крови, смоляные кудри слиплись, а лицо землисто-бледное.