Я что, утешаю его? Сигран выглядел усталым, лицо и камзол до сих пор в копоти. Никто из его подчиненных не рискнул указать ему на это. Я достала из кармана чистый носовой платок и протянула ему.

— Госпожа Твигги?

— Вы похожи на трубочиста. Вы же не хотите испугать свою невесту? — пошутила я.

— Ах, это… — Сигран принялся оттирать черноту с лица. — Вы — просто нечто! Я и в самом деле рад нашему знакомству, — улыбнулся он.

— Взаимно, господин наместник.

— Надеюсь, вы сможете присутствовать, когда подойдет время Амелии, — на сей раз абсолютно серьезно сказал он.

— Если вас не смущает, что у меня нет диплома, я ни за что не пропущу это событие.

В город мы вернулись только наутро, после того как со всеми побеседовала служба безопасности Герцогини и люди наместника.

Нам повезло, в отличие от огнеметателей, которые еще пребывали в подвалах Тайной службы. Айвэн все отрицал, но люди из сыска разговорят кого угодно.

Сыскари хотели пообщаться со мной подольше, и, если бы не личное вмешательство господина Сиграна, сидеть бы мне до сих пор в допросной. Я, как подданная одной из провинций Империи, формально находилась под его защитой.

Тито получил через управляющего положенную по контракту сумму, а также почти равную ей по размеру премию за помощь при ликвидации последствий покушения и за услуги целителя. Зная аристократов, можно было считать это завуалированным извинением.

Оливия стала настоящей легендой в артистическом кругу. Сам наместник с невестой прислали ей в гостиницу корзину цветов в благодарность за выступление.

А сид исчез так же бесследно, как и появился.

Ровно в полдень, три дня спустя после подачи заявления в магическую Академию Ламары я уже ждала у входа в башню. Рядом толпились другие кандидаты и их родственники. Все были нарядно одеты, и на их фоне я смотрелась совсем потрепано и жалко.

Маг из приемной комиссии огласил списки одобренных соискателей. Мое имя тоже было в списке. Это не означало поступление, а только давало право на проверку уровня и вида Силы. Также придется сдать экзамены по базовым наукам.

— Теперь все, кто получил одобрение комиссии, обязаны подтвердить свою платежеспособность и прийти завтра с рассветом к Общественной лечебнице герцогства на малой площади. Там проведут проверку на соответствие. Экзамены начнутся на следующий день после этого. Прошу получить перечень, — объявил маг.

Я подала выписку о своих накоплениях из Гномьего банка и взяла лист со списком экзаменов. Просмотрев его, я решила, что сдать будет не очень сложно. Вот сама проверка в лечебнице — это гораздо серьезнее.

После бессонной ночи и всего пережитого меня слегка знобило, и не спасал даже крепкий кофе. Наоборот, отсрочено пришел откат. Пришлось тянуть на голой Силе, чтобы не свалиться посреди улицы. Вернувшись в гостиницу, я, не раздеваясь, как подкошенная рухнула в кровать. Дети, словно чуя неладное, облепили меня, и я уснула под их тихое посапывание.

В этот раз я оказалась в Великом Лесу. Сквозь густые кроны вековых деревьев пробивались редкие лучи солнца. Этот сладкий, отдающих гниющими листьями воздух не спутаешь ни с чем.

Давненько я тут не была… и немногие люди могут похвастаться, что бывали тут. Это был не сон сида, не наведенное воспоминание. Это я поняла сразу.

Я услышала голос самой природы. Ветер разметал волосы, а ветви скрипели и терлись друг от друга, словно обсуждая между собой мое присутствие.

— Э… я прошу прощения. Пожалуйста, я должна была это сделать, — неловко сказала я. — Я не хотела его убивать.

Я говорила истинную правду. Для целителя лишить жизни — все равно что попытаться убить себя. Я чувствовала все, что испытывало несчастное создание.

«Ты этого не делала. Найди того, кто это сделал».

— Он вынужден был так поступить. Я только открыла ему способ.

«Это неважно. Он убил мое дитя».

— Что с ним будет?

«Ты хочешь это знать?»

Передо мной внезапно развернулась лиана, на конце которой зрел стручок, полный семян.

— Я… догадываюсь.

«Если не его, эта догадка станет твоим наказанием».

Сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. Я… сид… Что же делать? Не для того я спасала его, чтобы на нем взросли новые ростки Леса. И умирать сама я тоже не хотела. Оставалось одно…

— Я требую то, что мое по праву. Ты обещала мне.

«Ты лишь раз можешь использовать право. Потом ты станешь для Леса никем», — пришел ответ.

— Согласна.

«Да будет так».