— Я это запомню, — сказала я. Я ей не подданная, чтобы безропотно терпеть такое. Темная Сила пульсировала внутри, как змея, готовая к броску. Я отпустила руку Герцогини, опасаясь худшего. — Будем считать, что в вас сейчас говорит мать. Но, тем не менее, я должна помочь тем, кто в этом больше нуждается.

Я развернулась к Сиграну.

— Господин наместник, распорядитесь дать больной теплой воды с медом. И… скажите, как только прибудет целитель из города, чтобы не давал ей ничего без проверки. В ее… положении не все может быть полезно, — сказала я. Этикет и фанаберии в сторону. Для меня гораздо важнее состояние пациентки и ее еще не рожденного ребенка.

Судя по тому, как расширились глаза Сиграна — не знал. Секундная растерянность, и вот на его лице появилась глупая улыбка, как у всех отцов, узнающих счастливую новость. Значит, он — отец. Хоть у кого-то в этот день хорошие новости. Правда, хорошей новостью было уже то, что мы живы.

Я коротко поклонилась и отошла, плечом отодвинув советника в сторону.

Как могла, я помогла нескольким пострадавшим. Переломы, вывихи, кровотечения. Ничего особо сложного. Одному, к сожалению, я не смогла помочь. Если человека расплющило куском мрамора в четыре сотни стоунов, то он однозначно не жилец. Отдавать свою жизнь в обмен на его я была не готова.

Полностью выложиться на Великое исцеление с непредсказуемым результатом, а остальные нуждающиеся в это время останутся без помощи. Есть ли у меня право на это? «Выбирай, Твигги. Выбирай».

А потом я поняла, что до сих пор не вижу Оливии. Я думала, что ее унесли к остальным пострадавшими, но ее там не было. Тито тоже не знал, где она.

Я стала пробираться обратно к сцене.

Тихое пение доносилось из-под настила. Я метнулась туда. На земле лежала Оливия. Она улыбнулась мне слабой улыбкой.

— Олив, все будет хорошо, — пробормотала я, осторожно ощупывая и осматривая ее. Дышала она тяжело, морщась от боли при каждом вздохе. Одно ребро было сломано, но, к счастью, не проткнуло легкое. Небольшое сотрясение, но не смертельно.

— Твиг, поправь мне прическу. И помоги выйти на сцену, — тоном королевы-матери велела она.

— Не сходи с ума. Тебе сейчас нельзя петь!

— Я! Могу! И буду петь! А ты поможешь мне, или я поползу туда сама, — безапелляционно заявила певица. Куда только подевался ее страх перед сценой.

— Ладно, ладно, только не двигайся. Сейчас, погоди.

Я попыталась сделать что-то с ее головой и с ребром. И старалась я лучше, чем над предыдущими пациентами. Оливия в своем роде мое «творение» и почти подруга, и не хотелось бы, чтобы она пострадала. Ну, вот, уже лучше. Я помогла ей подняться. Пришлось обойти сцену, чтобы за кулисами забраться на помост. Подсадить ее я бы не смогла: не те весовые категории.

За кулисами я поправила ей грим и прическу и как могла отряхнула пыль и грязь с платья.

— Ты понимаешь, что придется петь а капелла? Музыканты все при деле.

— Более чем, Твигги. Так даже лучше.

Я словно зарядилась ее спокойствием и уверенностью.

— Ну, вперед! Ты сможешь!

Все так же опираясь на меня, Оливия вышла на сцену. Там она присела на прихваченный мною пуфик. Я осталась, поддерживая ее сзади и по каплям вливая Силу.

Полился кристально чистый голос… Ария была так себе, ни о чем. Может быть, потому что я никогда не испытывала и не понимала чувств, о которых там поется. Но голос! Душа словно взлетала в небеса, по телу бегали мурашки, а сердце билось так, будто я только что нырнула в Великий водопад.

Люди замирали, бросая свои дела, и слушали, забыв обо всем.

Когда она закончила, послышались сначала редкие, а затем все более громкие аплодисменты. Первой начала хлопать, как ни странно, сама Герцогиня.

Воистину, безумное завершение не менее безумного дня.

Насчет окончания я сильно ошибалась. На два цикла дознаватели заполучила меня в свои цепкие объятия. После допроса я наконец смогла спросить, оставшись с Сиграном наедине.

— Господин наместник, почему вы допустили… это?

Я должна была знать, ведь я до последнего надеялась, что Сигран сможет предотвратить покушение.

— Я не ожидал от них такой прыти. Думал, магического щита у зрительских мест будет достаточно. Хотел, чтобы огнеметатели вывели нас на заговорщика, — ответил он. — Я… был слишком самонадеян, — ему тяжело далось это признание.

Вот как. Я сбила прицел Шарлю, а могла не делать этого. Щит бы отклонил не только ракету, но и небольшой метеорит. Кто знал…

— Никто не может предусмотреть всего до последней мелочи. Ваш враг не настолько глуп, — сказала наконец я. — Он предполагал наличие щита, когда решил использовал терн.