Шрифт:
— Рискнем!
Я чувствовал совершенно неожиданное и неподходящее возбуждение. Как будто на свидание с общедоступной девицей намылился!
Мы спустились в полуподвал и вошли в просторную комнату. Она чем-то смахивала на школьный кабинет гражданской обороны. Стены были нейтрального цвета — светлого хаки, по ним висели плакаты, изображающие человека с чакрами, причем выполненные вручную и раскрашенные, надо думать, гуашью. Висели мандалы, опять же кустарного производства, висели гималайские пейзажи — хоть к этим я не мог бы придраться, репродукции Рериха из какого-то солидного журнала.
А прямо напротив двери сидел за столом крупный стриженый парень в белом халате и радостно на нас пялился. Судя по всему, он охранял дверь во внутренние покои.
— Добрый день, — сказал Вася. — Нам сказали, что тут принимает специалист по имени Таир. Он занимается...
— Знаю, знаю Таира! — воскликнул, вскакивая этот сияющий привратник. — Таир у нас бывает регулярно! Мы сотрудничаем! Он работает в рамках нашей школы и делает то же самое, что мы!
Рожа у Васьки невыразительная, но сейчас на ней было-таки выражение.
— Нас дурят! — говорила эта рожа. — Ну-ка, что дальше будет?
А дальше было вот что — привратник устремился к нам и обежал нас обоих чуть ли не рысцой.
— Грязноватая карма у вас, грязноватая! — сообщил он голосом дореволюционного врача-оптимиста, только обращения “батенька” недоставало. — Но это мелочи! У нас работают замечательные дипломированные корректоры кармы! Почистим вам карму, почистим, будет как новенькая! Могу прямо сейчас начать...
Он посмотрел направо и налево, как бы в поисках орудия коррекции кармы. И мы с Васькой невольно повернули головы туда и сюда.
Тут мы и увидели стоявший в углу большой желтый веник. Полутораметровый — не меньше!
Уставились мы на него все трое.
И двое из нас вообразили себе картину — как нас охаживают этим веником, а потом им же на совочек сметается грязь, вытряхнутая из нашей кармы!
Опомнились мы уже на улице.
Никогда я не видел, чтобы Васька так ржал. Для работника органов это было вовсе неприлично. Он даже скрючился, он даже тихо ойкал, пытаясь привести себя в чувство, но не помогало.
— Пошли! Пошли отсюда! — шептал я, как будто тот дурак в белом халате мог выскочить с веником наперевес.
— Не могу... — отвечал Васька. На нас уже стали оборачиваться прохожие. Вдруг он резко выпрямился, собрал раскисшую от смеха физиономию, три раза вздернул голову с каким-то странным бульканьем, идущим из горла, как если бы пытался проглотить остатки смеха, и резко выдохнул.
Теперь это был обычный, строгий, сдержанный Вася Горчаков.
— Ну? — спросил он сурово, как будто это не он, а я сейчас ржал самым непотребным образом. — Что у нас дальше по списку?
— Салон “Калиостро”, — сверившись с блокнотом, сообщил я.
В салоне нам сказали, что Таир вышел на минутку, но нас могут записать на прием. Сто рублей — полчаса, деньги — вперед. Если же мы не возражаем против знаменитой Элеоноры, наставницы Таира, то сеанс обойдется в сто двадцать рублей, и — как нам повезло! — она именно сию минуту свободна.
“Кассандра” работала несколько честнее. Там сразу сказали, что Таир у них не трудится. Больше не трудится. Им неприятно говорить плохо о бывшем коллеге, но Таир повел себя некорректно по отношению к посетительнице и был уволен. А “Кассандра” соблюдает безукоризненную магическую этику: в чем мы и можем убедиться, если позволим раскинуть для себя карты Таро.
И дальше все шло в том же духе. Таира знали, Таира уважали, Таира ненавидели — но не закладывали!
— Пункт следующий — пельменная! — решил Вася, когда мы вышли из “Медеи”. Там как раз зашла речь об астрологической диете.
Мы люди простые, пшеница, пророщенная в полнолуние, — это для нас слишком сложно. Вот двойная порция пельменей — это понятно, приятно и даже полезно после общения с гадалками.
— Кажется, я их раскусил. Давай рассуждать логически! — Васька действительно имел такое намерение, я видел это по глазам, но кто мог поручиться, что через три с половиной минуты я не собью его с толку и мы не займемся какой-то алогичной ерундой?
— Давай! — тем не менее сказал я, подцепляя вилкой разваренный пельмень и, конечно же, роняя начинку.
— Эти проклятые маги друг дружку не сдают — так?
— Так!
— Астралон теперь вообще нос из дому высунуть боится — так?
— Так!
— А почему боится? Ну? Ладно, не мучайся — потому что они таких вот индивидуален не любят. Если ты — маг, то будь добр работай в салоне и три четверти выручки отстегивай хозяину! Так?
— М-м-м...
— А ты думаешь, маги в смысле финансов чем-то от прочих бизнесменов отличаются? В общем, мы открываем индивидуальное магическое предприятие. Называем его как-нибудь инфернально — и пусть оно будет ловушкой! Примерно через два дня к тебе кто-нибудь туда наверняка пожалует с инспекцией. Мы его возьмем за жабры — и тогда наверняка выясним про Таира.