булатные, // Хотят меня зарезати!» А ну кыш!
– разогнала она всех чаек, ладошки рупором

сложила и кричит мне, пока меня тянет все глубже, а ее буек уносит все дальше: «Поезжай

в Китай! В Суньку! Там схоронишься от гнева батюшки!»

Тем же утром купил путевку на три дня в Суйфэньхэ. Остановился в гостинице «Лун-

да». Ел суп из черепахи. Большущая кастрюля с наваристым супцом, на поверхности

плавает твердый королевский панцирь. В мою чашку плеснули целую лапу. По вкусу -

обычное мясо, только коготки жестковаты. И еще пекинский салат - три порции за один

раз. На улице можно купить фастфудный кальмар на шпажке – услужливый китаец берет

маленькую тушку кальмара, кладет ее на решетку и режет по краям на тонкие полосочки,

которые завиваются и кудрявятся от пламенной жарильни. Сверху кальмар усердно

посыпается специями, перчится и шипит, после чего накалывается на деревянный

шампурчик и вручается покупателю. Очень рекомендую.

До Харбина я не добрался, так как на это надо отводить минимум неделю. Здесь же, в

Суньке граждан Российской Федерации едва ли не больше чем коренного населения

Китая. Россияне отрываются по полной, к вашим услугам: сауна, массаж, татуаж бровей,

лечебно-оздоровительные процедуры, можно пойти позориться в караоке-бары. Меня это,

честно говоря, не особо всё прельщало, особенно караоке, поэтому я просто шатался по

улицам.

Моя вербальная несостоятельность в Китае осложняла положение в весьма ощутимой

степени - теперь я не мог написать таксисту пункт назначения, ибо не знал китайских

иероглифов (только ключи). А местные, хоть и знают русский устный почти как свой

родной, в письме все-таки не настолько сильны. Указательным и средним пальцами

изобразил человечка, шагающего по направлению к приборной доске, водитель все

схватывал на лету, отвез меня на окраину города, на берег полувысохшей реки. Наверное,

реки Суйфун, какой же еще. На берегу валялась куча мертвой рыбы. Природа тут была

равно что Приморская - в конце концов, расстояние между двумя государствами столь

мизерно, что различия в ландшафте отсутствовали напрочь. На высокой сопке правда,

стоит не телевышка, как в большинстве обитаемых земель нашей стороны, а беседка в

типичном восточном стиле, с крышей, как на открытках, изображающих азиатские

строения. Буддийская беседка для размышлений. На нее похож и суньковский храм

Гуаньлинь. Жалел об отсутствии фотоаппарата, но быстро исправил ситуацию, купив в

ближайшей лавочке новый.

Слишком тут все суматошно, даже за несколько дней не удается привыкнуть к

бешеному ритму города. Эти милые вывески магазинов, кириллицей написанные и умело

переведенные, как то: «Чай и секс-шоп» (по индивидуальным предпочтениям, так

сказать), «Джинсы для соблазна: здесь классные шмотки» (китайцы - прирожденные

мастера рекламных слоганов!) или «Массаж слепого» (прямо завораживает).

Когда-то дедушка Генрих, живший в Приморье большую часть своей жизни,

рассказывал мне о том, как они видели китайцев, будучи на химических работах. Генрих

был летчиком, гражданским, но раз в год, по заданию, они раскидывали с самолетов на

рисовые и соевые поля всякие удобрения. Это и называлось химработы. Дело было на

Турге, что неподалеку от Хасана. Китайцы занимались посевами и сбором урожая. Их

было около шести тысяч человек, и ютились они все в трех бараках. Китайцы всегда

брали своим умением адаптироваться к любым условиям.

Гостиница «Лун-да» не преподнесла мне никаких сюрпризов, к счастью. Никаких

блокнотов, трупов и неприятных сновидений. На каждом этаже дежурит девушка,

которую все русские кличут «Куня» (на ломанном китайском то значит «девочка»). Ей

нужно сдавать и отдавать ключи. У Куни есть своя крохотная спаленка, и поэтому,

каждый раз, когда руссо туристо возвращается после обильных возлияний большой

компахой в три часа ночи, дежурная куня просыпается, недовольно гремит фанерной