пластинкой, на которую крепятся ключи от номеров, жмурит глаза, но особо не ропщет на

столь поздний приход постояльцев, ибо славянские нравы тут уже давно выучены

назубок.

В последний вечер в моем номере отрубило электричество. Тут уж я сам постарался -

экономии ради за гроши купил чайник, да не мог поверить, что он стоит так дешево.

Разумеется, купил я его на каких-то развалах, дабы вкусить весь спектр уличной торговли.

Вкусил. В номере мигом выбило пробки и сгорел пакетник. Пришлось плестись к

несчастной спящей куне и на пальцах объяснять что к чему. Конечно, мороки я им

обеспечил по полной программе. А хранительница ключей, неплохой знаток русского,

вернулась ко мне в холл, ее заспанные раскосые глаза казались совсем усталыми и,

наверное, она думала, что указывает мне на коридор других номеров, произнося с

неповторимым китайским нежнёхоньким акцентом: «Вам нужно найти себе новую

комнату». Или что-то в этом роде. Но, вместо этого, она сонно улыбнулась мне,

начинающему параноику, махнула рукой по неопределенному вектору, сквозь окно

указывающему на центральную площадь, на реку Суйфун, мертвую рыбу, лежащую на

берегу, рельсы и шпалы КВЖД, и полуотчетливо промурлыкала тонким голоском: «Вам

нужно найти себе новое убежище».

Глава 11.

«Л» - Ли-Фудзин

«Дерсу удивительно приспособился к жизни в тайге. Место для своего ночлега он

выбрал где-нибудь под деревом между двумя корнями, так что дупло защищало его от

ветра; под себя он подстилал кору пробкового дерева, на сучок где-нибудь вешал унты

так, чтобы их не спалило огнем. Винтовка тоже была рядом с ним, но она не лежала

на земле, а покоилась на двух коротеньких сошках. Дрова у него всегда горели лучше,

чем у нас. Они не бросали искр, и дым от костра относило в сторону. Если ветер

начинал меняться, он с подветренной стороны ставил заслон. Все у него было к

месту и под рукой.

По отношению к человеку природа безжалостна. После короткой ласки она вдруг

нападает и как будто нарочно старается подчеркнуть его беспомощность.

Путешественнику постоянно приходится иметь дело со стихиями: дождь, ветер,

наводнение, гнус, болота, холод, снег и т. д. Даже самый лес представляет собой

стихию. Дерсу не находился под влиянием природы. Он скорее был в соответствии с

окружающей его обстановкой.»

(В.К.Арсеньев «По Уссурийскому краю»)

Долина реки Кандагоу – это вам не Владивосток, подсвеченный ночными огнями и

лунными дорожками на воде, это не Суйфэньхе, с его бесконечными торговыми рядами.

Нет, здесь меня никто никогда не достанет. Мимо Спасска-Дальнего, мимо

Дальнегорска… Черные скалы. Густые леса. Мечта и простор для работы всем «зеленым».

Простите выхлопную трубу моего микроавтобуса, лифудзинская флорофауна. Я не

нарочно. Прости мою никотиновую зависимость, чистое небо-вместилище драгоценного

озонового слоя. Мои соседи опасны и сильны, в Кавалеровском районе обитают все

звезды таежного бомонда, как, например, снежный леопард, гималайский медведь или

благородный олень. Ну и куда же нам без примадонны – царя тайги великого и ужасного

сэра Уссурийского Тигра.

Прогулка по подъемам и спускам Владивостока, заботливо усыпанного лесенками,

вверх-вниз, вверх-вниз, качай мышцы на ногах – ничто по сравнению с пешим (да и с

автомобильным тоже) передвижением по горному хребту Сихотэ-Алинь. Еще одна хвала