За рубежом родной страны

На душе очень спокойно. Это оттого, что летим на запад, наступаем! Конечно же, это главное. Но

каждый перелет сам по себе величайшее удовольствие. Новые места, новые люди, незабываемой красоты

природа, которую можно наблюдать только с воздуха.

Впереди гора в 1291 метр — с набором высоты медлить нельзя. А слева Южные Карпаты, или, как

их называют жители гор, Трансильванские Альпы.

Мовчан повел группу на снижение — впереди Альба-Юлия, небольшой городок на реке Олт в

южной части Трансильвании.

Отсюда мы летаем на разведку и сопровождаем штурмовиков. Но чаще сидим на аэродроме.

Погода осенью в горах нелетная. Туман и низкая облачность плотно закрывают вершины гор и часто

спускаются в долину.

Стороженко рвется на разведку погоды, Росляков его не выпускает. Но вот чуть посветлело — и

Як-1 в воздухе. Высота 50—100 метров — и самолет пропадает.

Через десять минут Стороженко с большим трудом производит посадку.

— К чему это? — спрашиваю Сашу Клюева. — Зачем ненужный риск?

— Летать надо, пехота ушла далеко вперед.

Погода улучшается, и мы снова летим на запад. Горы, горы...

Еще 10—15 километров — и мы в Венгрии.

Плоская как стол Венгерская равнина перерезана многочисленными каналами. Прямые отрезки

шоссейных и железных дорог с множеством мостов и населенных пунктов. Население плотнее, чем в

Румынии. На любом пересечении дорог крупный поселок или город. И много, очень много хуторов.

Полк приземлился на полевой аэродром Надудвар, что в 40—50 километрах западнее Дебрецена.

Небольшой городок с прямыми, довольно широкими улицами. В основном одноэтажные длинные

каменные особнячки, заросшие густой зеленью. Мы с Мишей Стороженко разместились в доме какого-то

профессора. Его старший брат болен и с постели не встает. В доме четыре комнатки. Чистенько, уютно,

но сыро. Огромные деревья закрывают дом от солнца.

Профессор вежлив, предупредителен. Он показывает нам комнату, две кровати и широко

улыбается. Профессор немного говорит по-русски и объясняет, что рад бы лучше предложить, но война.

Мы вышли во двор. Угол дома разбит, крыша повреждена и протекает.

— Русские? — спросил я у профессора.

— Нет, нет. Немецкий летчик сбросил бомбу, — ответил профессор.

Может быть, это было и не так, но я пообещал профессору прислать рабочих, чтобы они починили

крышу.

Через пару дней все было восстановлено.

Мы шагали по улочкам Надудвара. Дожди сделали свое дело. Ровные, довольно глубокие сточные

кюветы вокруг проезжей части каждой улицы не смогли высушить полотно, и лужи блестели, напоминая

наши украинские черноземные проселочные дороги весной и осенью. Возле домов узкими полосками

выделялись пешеходные дорожки, выложенные плиткой.

Смеркалось. Мы подошли к большому дому. В нем разместилась летная столовая на два полка. С

нами вместе 92-й гвардейский штурмовой авиационный полк. Летчики все знакомые, друзья. Идем к

своим. Там Виталий Рыбалка, Мовчан, Клюев, Кулешов.

Сегодня из-за погоды и устройства на новом месте полку задача не ставилась. Это было 23

октября.

За месяц с небольшим полк пролетел 1500 километров и произвел шесть посадок на незнакомых

аэродромах без единой поломки. Это радовало.

...2-й Украинский фронт форсировал Тиссу в районе Сегеда и правым крылом резко повернул на

север. Начались бои в непосредственной близости от Будапешта. Резко повысилась интенсивность

полетов.

Появились «фокке-вульфы», Ме-109. В воздухе стало жарко. Запомнился бой 31 октября.

Мы с Гришиным дважды прорывались к Ясапати, но напрасно — разведка срывалась из-за

четверки «мессеров», которая кружила над Тиссой.

— Атакнем? — бросил я по радио Гришину.

— Атакнем! — отозвался ведомый.

— Набираем четыре тысячи!

— Понял вас!

«Яки» быстро пошли на восток с набором высоты.

— Разворот!

Показались гитлеровцы — пара на двух тысячах, а пара чуть выше. Время атаковать.

— Пошли! — И я перевел самолет на крутое снижение. Гришин держался справа чуть сзади.

«Мессеры» не ожидали атаки и заметались, когда увидели нас совсем рядом.