повторы, ни синтаксическая небрежность, если произведение

262

в целом свежо, замысел своеобразен, если то тут, то там блес

нет эпитет, уже сам по себе стоящий сотен страниц безупречно

написанной, но, по сути дела, посредственной прозы.

Четверг, 12 сентября.

< . . . > Теперь, на этих улицах, скучно прямолинейных, зали

тых резким современным освещением, наполненных тарабарщи

ной иноязычных говоров, я уже не чувствую себя в своем родном

Париже. Париж производит на меня впечатление вольного го

рода, наводненного, захваченного проходимцами со всей Ев

ропы.

Суббота, 21 сентября.

Флобер, при условии, что вы разрешаете ему играть первые

роли, а также поминутно открывать форточку, не смущаясь тем,

что друзья простужаются, — будет вам добрым товарищем. Его

чистосердечная веселость и искренний смех заразительны, а когда

встречаешься с ним изо дня в день, запросто, он выказывает

такую пылкую дружественность, что невольно подкупает тебя.

Среда, 9 октября.

Сегодня вышла в свет «Госпожа де Помпадур» *.

Понедельник, 21 октября.

Обедаю у Доде; все лето он страдал от суставного ревматизма

в правой руке и по сей день еще вынужден фехтовать левой.

Он читает мне начало «Королевы Фредерики» *. Замысел

удачен: в рамках злободневной действительности он дает про

стор и фантастике и поэзии; много выдумки, увлекательное по

вествование, — и все же мне не особенно нравится, а почему —

этого я не смог бы определить... Нет, пожалуй, вот в чем дело:

в посредственности стиля, — это стиль хорошо написанного фель

етона. <...>

Пятница, 25 октября.

<...> Мне кажется, что мой роман о двух акробатах должен

выйти удачным: в последнее время я чувствую в мозгу какую-то

легкость, текучесть, что соответствует этому произведению,

стоящему вне рамок обыденной жизни.

263

Глубокомысленное замечание одной женщины в ответ на вы

сказывание ее собеседника о том, что стареющему, седому муж

чине нельзя уже рассчитывать на взаимную любовь: «Женщины

не разглядывают, вернее, не видят отчетливо мужчин, которых

любят!» <...>

Вторник, 12 ноября.

В зимних цветах есть особая прелесть, изящная, нежная

хрупкость. Сегодня обеденный стол у Ниттиса украшен пышным

букетом хризантем, такого бледно-желтого оттенка, что они ка

жутся белыми, а на лепестках у них чуть лиловатая каемка;

я любовался и любовался этим букетом, не мог глаз отвести от

него: он напоминал бледность посиневшего от холода детского

личика.

Как-то на днях мне говорили, что теперь в Англии затягива

ние веревочной петли на виселице производится механическим

способом. Это поистине прогресс, при котором уже нечего

опасаться пробуждения человеческих чувств у палача.

Вторник, 19 ноября.

Кларети говорил сегодня вечером об одном литературном

докладе Ришбура, — того самого Ришбура, который, давая объ

явление о предстоящем печатании романа, поднимает тираж

«Пти журналь» * тысяч на десять экземпляров, — докладе с та

ким началом: «Что касательно меня...» (вместо «Что касается

меня»...). В связи с этим он рассказал, что, будучи секретарем

Общества литераторов, поддерживал с господами подобного рода

обширную переписку и редко видел письмо, не грешившее

двумя-тремя ошибками в правописании.

Тут все принялись сетовать на ремесленничество, процве

тающее в мире литераторов, не имеющих даже среднего образо

вания, но возможно, предвещающих собой тип литераторов бу

дущего, литераторов, которых только и будут знать новые поко

ления и по которым будут учиться грамоте. И в доказательство

старик Уссэ привел слова одного литератора, не открывая, од