приносит мне удачу в работе...

Четверг, 12 декабря.

<...> Мысленно строя фразы, я ловлю себя на том, что с

пером в руках делаю движения, напоминающие взмахи дири

жера за пультом; если мои фразы окажутся недостаточно му

зыкальными, я уж не знаю, черт возьми, как за них и браться.

Среда, 25 декабря.

Анри Сеар провел со мною сегодня весь день, беседуя о ро

мане, который он пишет, — ему хочется, чтобы все в нем было

окутано серой дымкой, затушевано, дано в полунамеках. <...>

ГОД 1 8 7 9

Вторник, 7 января.

<...> Из всех картин, какие я пересмотрел в жизни, самое

большое впечатление произвела на меня картина Тинторетто

«Страсти святого Марка». На втором месте, после картины

венецианского мастера, — картина мастера из Амстердама: «Че

тыре синдика» Рембрандта. Из этого видно, что отнюдь не клас

сический катехизис руководит моим вкусом в искусстве.

Четверг, 16 января.

<...> Книга, в которой был бы выведен тип, подобный Жи

рардену со всеми его особенностями, могла бы получиться любо

пытной и служила бы наглядной иллюстрацией аксиомы:

в наше время преуспевают только проходимцы!

Суббота, 18 января.

Премьера «Западни» *.

Публика тепло принимает пьесу, много аплодирует, а неодоб

рение, как видно затаившееся кое-где в зрительном зале, не

смеет открыто проявиться. Как изменяет время лицо поколений!

Мысль моя с грустью обращается к покойному брату, и, встре

тив в коридоре Лафонтена, я говорю ему: «Да, на представлении

«Анриетты Марешаль» была совсем другая публика!» Все в

пьесе хорошо принимается, награждается щедрыми аплодисмен

тами, и только два-три робких случайных свистка под занавес

выдают чье-то неодобрение, сразу же стыдливо умолкающее

среди всеобщего восторга. <...>

267

Суббота, 15 февраля.

< . . . > Перед тем как написать стилистически выразительный

кусок текста, теперь мне нужно как-то взвинтиться, настроиться,

полюбовавшись красочными изделиями искусства, скажем, япон

ской вышивкой. Но как только привел себя в состояние умствен

ного опьянения, надо избегать смотреть на них, — тогда они уже

отвлекают, мешают сосредоточиться. Недавно я два-три дня не

позволял себе любоваться только что купленной вещицей.

Понедельник, 10 марта.

Сегодня закончил «Братьев Земганно». <...>

Вторник, 1 апреля.

Мне становится грустно при мысли, что я прилагаю столько

стараний, превращая мой дом в некую обитель поэта и худож

ника, и что плодами этих усилий воспользуется какой-нибудь

буржуа, которому вскоре суждено здесь водвориться.

Воскресенье, 13 апреля.

<...> Странно, я аристократ, но только я вложил в роман о

жизни народа и нежность, и сочувствие к людям из низов. < . . . > Я продолжаю утверждать, что торжественные приемы в Ака

демии — это развлечения для болванов.

Не удар, не полное поражение мозга страшнее всего для че

ловека литературного труда, но тихое слабоумие, постепенное

потухание его таланта.

Вся ценность романтизма заключалась в том, что он впрыс

нул кровь во французский язык, умиравший от анемии, вернул

ему красочность. Что же касается созданного им сонма персо

нажей, то все они насквозь фальшивы.

Вторник, 22 апреля.

<...> Ну и весна! Белые цветы магнолии свернулись и вы

зывают в моем представлении обнаженные плечи женщины, ко

торая вся съежилась на ледяном сквозняке.

268

Среда, 30 апреля.

Сегодня вышли в свет «Братья Земганно».

Пятница, 9 мая.

Нападки критиков, разумеется, бесят, но, в сущности, при

носят пользу: начинаешь работать с гневным ожесточе