Шрифт:
должен признаться, не слишком раздосадованный тем, что в
ближайшее время мне предстоит быть вульгарно разреклами
рованным, наподобие Сары Бернар. < . . . >
Пятница, 28 октября.
< . . . > Известно ли кому-нибудь, какие обстоятельства легли
в основу первой сцены «Актрисы Фостен»? * Лет тридцать тому
назад мы с братом проводили лето в Сент-Адресс. Здесь мы
свели знакомство с неким Тюрк а, биржевиком, который жил
там с актрисой Брассин из Пале-Рояля, а та, в свою очередь,
привезла с собой мадемуазель Дюбюиссон, чахоточную актрису
из Театральных развлечений на ролях уличных подростков.
Здесь был и наш общий знакомый Асселин, завсегдатай «Шале»,
влюбленный по уши в эту актрису. С первых же дней знаком
ства у мадемуазель Дюбюиссон с моим братом возникло влече
ние друг к другу: целые дни, с утра до позднего вечера, они
проводили вместе. Оба были остроумны, и их шутливая пере
стрелка на первых порах забавляла нас, затем начала утомлять,
а под конец даже стала действовать на нервы.
293
Однажды вечером, великолепным теплым вечером, все мы,
после обода, отправились полежать на берегу моря. Женщины
были настроены молчаливо, Асселин лежал в ногах у Дюбюиссон,
в углублении среди камней. Потом мы двинулись обратно. Дю
бюиссон жила отдельно от Тюрка и приятельницы, она зани
мала комнату в отеле, на втором этаже, окнами на улицу. Про
водив ее, мы остановились и минуту спустя увидели голову
актрисы, склонившейся к нам из освещенного окна. Вдруг она,
словно бросая вызов присутствующим, поманила брата к себе.
Надо сказать, что перед домом была решетка; в мгновенье ока
мой брат вспрыгнул на нее и оказался наверху, в комнате, после
чего окно захлопнулось.
Тут вдруг Асселин, очень бледный, хватает меня за руку со
словами: «Вам еще не хочется спать? Пройдемся...» И, приведя
меня снова к морю, на прежнее место, он принимается гово
рить мне, нет, кричать среди тишины и мрака дивной, дышащей
любовью ночи о своей любви к этой женщине; этот великолеп
ный взрыв страсти я и попытался передать в «Актрисе Фостен».
Да, книга вся полна воспоминаний. Сладостное ощущение в
постели при звуках внезапно заигравшего органа — мы с братом
сами его пережили в гостинице «Фландрия», в Брюсселе; даже
имя кучера Раво взято из воспоминаний: так звали старичка,
которого я увидел на похоронах брата, старичка, служившего
у моих кузенов де Вильдей, — сорок лет спустя он все еще по
мнил ребенка, которого сажал к себе на козлы, давая ему иногда
подержать вожжи.
Понедельник, 31 октября.
Афиши всех цветов и размеров развешаны по всему Парижу,
и на них — крупными буквами: «Актриса Фостен». У полотна
железной дороги тянется раскрашенный щит длиною в сорок мет
ров * и шириною в два метра семьдесят пять сантиметров. Се
годняшний номер «Вольтера» вышел в ста двадцати тысячах
экземпляров, которые раздавались прохожим; сегодня же на
бульварах была роздана хромолитография с эпизодом из романа
в десяти тысячах экземпляров, и раздача будет продолжаться
целую неделю.
Среда, 2 ноября.
У меня какое-то странное самочувствие — я не замечаю, что
я ем, вдруг заговариваю сам с собой вслух, голова то совсем
пуста, то полна роем сумбурных мыслей, на душе робкая ра
дость, а тело — обмякшее. Однако к этому растворению в сча-
294
стье примешивается смутное беспокойство, заставляющее под
час уходить из дому, чтобы отдалить хоть на один день неприят
ности, которые могут в любую минуту свалиться на голову.
Четверг, 3 ноября.
Тяжкая грусть. Глубокое уныние. Побывал сегодня в ре
дакции «Вольтера» у Лаффита. Хотя он очень вежливо разгова
ривает со мной, чувствуется, что он раздосадован, чуть ли не
стыдится смелости моего романа, который не завоевал такого ус