мною в каталоге, я позабыл.

Это памятник, воздвигнутый любимой канарейке знатной

дамы, жившей в XVIII веке; он представляет собой восхити

тельно сделанную из терракоты фигурку бедной птички,— под

линный скелет ее виднеется в цоколе, — лежащей мертвой с вы

тянутыми лапками. Нет, никогда, ни один народ на земле не

прилагал столь высокого искусства к изображению мелочей ин

тимной и домашней жизни. И как забавна эта гробница, являю

щаяся самым очаровательным образцом сентиментальности тех

времен.

Четверг, 14 июня.

Сегодня вечером у Доде привели ужасную фразу г-жи Ви-

ардо, сказанную ею себе в оправдание после отказа навестить

319

Тургенева в Буживале: «За свою жизнь я видела слишком мно

го стариков, слишком много покойников» *.

До сей поры я не испытывал особо большого интереса к

Роллин а. Он казался мне то слишком мрачным, то слишком уж

божьей коровкой. Но сегодня он покорил меня музыкой, напи

санной им на несколько стихотворений Бодлера. Поистине эта

музыка передает их с глубочайшей проникновенностью. Не

знаю, как оценили бы ее музыканты, но я твердо знаю, что это

музыка поэта и что она говорит сердцу писателя. Невозможно

лучше выделить слова, дать им лучшую оправу, достойную их

красоты; услышав ее, вы словно ощущаете толчок, на который

в вашей душе отзывается все то, что делает вас литерато

ром.

Странное впечатление производит этот Роллина, то и дело

встряхивающий своими черными волосами и похожий на ма

ленького, болезненного вида крестьянина, с тонким дергаю

щимся лицом. Он прерывает свою музыку злобными тирадами

по адресу жены, нисколько не стесняясь нас, чужих людей. Он

передразнивает оскорбительный тон, каким назавтра после

свадьбы она спросила его по поводу долга, сделанного им, чтобы

напечатать его первую книгу: «Это безвозвратный долг, прав

да?» Он описывает нам, как она с «враждебным видом» сидит

«скорчившись» возле него, мешая ему работать; и на мгновение

мне показалось, что он нам воспроизводит ад домашней жизни,

описанный мною в «Шарле Демайи».

Пятница, 15 июня.

<...> Ах, каким замечательным литературным типом по

служила бы г-жа Камескас, жена префекта полиции, для ро

мана о политических деятелях нашего времени! Она уморитель

на со своей театроманией! Когда за обедом упомянули в раз

говоре имена двух реально существующих людей, она сказала:

«Это имя — из пьесы, которую ставят в Амбигю, а вот это —

из пьесы, идущей в Жимназ». И когда я заметил, что сейчас в

театрах не играют, что они закрыты, она с каким-то даже воз

мущением отпарировала: «Да будет вам известно, сударь, что

есть еще четырнадцать других, которые открыты».

Суббота, 16 июня.

Бесчисленные планы человека редко завершаются удачей,

в них есть что-то общее с рыбьей икрой: из миллионов икринок

лишь несколько десятков удачливы.

320

Понедельник, 18 июня.

Многократное пробуждение среди ужасающей темноты, с

чувством усталости от омерзительной жизни.

Четверг, 21 июня.

Днем у Золя, в Медане, с супругами Доде и супругами Жур-

ден. Прогулка в лодке; было приятно смотреть на Доде, когда

он, лихо налегая на весла, оглашал берега матросскими пес

нями, охваченный тем забавным опьянением, в которое его по

вергает природа. Золя, тот, сидя в своей «Нана» с Алексисом,

неуклюже гребет, ворочаясь, словно толстая мокрица, суетли

вый, неловкий, как всегда, когда ему нужно сделать физиче

ское усилие. Самое большое для него удовольствие — время от

времени выкрикивать со смехом, приоткрывающим уголок рта:

«Кто читал «Нориса»? О Норис, Норис!» — «Норис» — это

роман, который Кларети печатает в «Фигаро».

Четверг, 5 июля.

Сегодня, возвратившись из Шанрозе после трех дней работы,