невинного рассказа, напечатанного в «Ревю де Пари» по реко

мендации Арсена Уссэ, — г-н Дюкан отказывался подписать но

мер и грозился уйти из журнала. Что же касается «Ночной

Венеции», то она вызвала бесконечные жалобы, ламентации

и вопли со стороны Эдуарда Уссэ и этого лавочника Обрие, —

словно по нашей с братом вине «Артист» лишился всех своих

подписчиков, и эти жалобы, ламентации и вопли послужили

предлогом тогдашним хозяевам «Артиста» не платить нам гоно

рара за оба эти очерка.

Понедельник, 28 декабря.

Университет поставляет нашей словесности только журна

листов и критиков — этаких классных надзирателей от литера

туры; тут и надзиратели — рыцари булавочных уколов, как

Парадоль, и надзиратели-проказники, как Абу, и надзира-

тели-тугодумы, как Сарсе, и надзиратели-фантазеры, как

Леметр. Но даже когда люди, подобные Абу, пишут новеллы и

романы, они не становятся настоящими писателями, как

те, кто не кончал Высшей Нормальной школы. Нет, они на

всю жизнь остаются немного журналистами, немного крити

ками.

Сегодня у Бинга, на вечере с японцами, Хаяси показал нам

серию рисунков Хокусаи, сделанных для книги «Сто поэтов» *,

состоящую из пятидесяти семи рисунков, которые не вошли в

известный сборник его гравюр. По словам Хаяси, эти рисунки

куплены каким-то англичанином за двадцать пять тысяч фран

ков.

Это первые рисунки, которые кажутся мне подлинными про

изведениями Хокусаи. Но рисунки эти, предназначенные для

гравировки, очень похожи на рисунки, сделанные искусным гра

вером: в них отсутствует та свобода и furia 1 какие присущи вдох-

1 Страстность ( итал. ) .

388

новенному живописцу, и по ним нельзя полностью судить о та

ланте художника. Однако и в таком виде, с пояснениями, кото

рые, как уверяют, сделаны рукой самого Хокусаи и где гово

рится, что не следует гравировать такой-то листок, чтобы не

получилось пятна, не следует делать того-то и того-то, — про

изведения эти очень интересны. Вам бросается в глаза под

линная оригинальность этого неуловимого, раздробленного

рисунка, который, несмотря на то что он сделан с натуры, на

поминает причудливые линии, вычерченные в воздухе взма

хами кнута; продолжая прямые штрихи, падающие вокруг фи

гур, они подчеркивают движение ног у мужчин и колыхание

длинных платьев у женщин и кажутся то узлами, то клубками

этого опутавшего их кнута.

ГОД 1 8 8 6

Среда, 20 января,

Поль Бодри писал то под Корреджо, то под Веронезе, но ни

когда не имел собственного почерка, несмотря на темперамент

истинного художника. Его плафон в особняке маркизы де Пай

са — это лишь подражание; подражание талантливое, быть

может почти гениальное, но, когда смотришь на него, кажется,

будто это плафон «Торжествующая Венеция» *, скопированный

Лемуаном. Что касается росписей в Опере, то я их воспринимаю

как безвкусное применение рисунка в стиле Микеланджело для

изображения типа кокотки с улицы Сен-Жорж. <...>

Среда, 27 января.

Сегодня вечером Поль Бурже говорил мне о своем желании

создать серию романов по образцу бесхитростных романов про

шлых лет, — таких, как «Адольф» *, например, — но усложнен

ных нервным напряжением наших дней. < . . . >

Рассказывают, что сейчас все произведения бывшего рома

ниста Поля Феваля подвергаются суровой чистке и что «Лондон

ские тайны» *, очищенные от всех безнравственных сцен, ка

кими пестрят романы, написанные для газеты «Сьекль», от

правляют целыми тюками в семинарии и духовные училища в

качестве чтения для воспитанников. Вот обращение в истинную