ствуется его подавляющая личность. Этим письмом Золя напо

минает мне одного из тех людей, которые в начале револю¬

ции таскали по городу труп жертвы тирании, не испытывая при

этом ни малейшей жалости и думая лишь о пользе дела.

Пятница, 11 декабря.

<...> Рауль Дюваль наклонился к Жолливе и говорит: «Хо

тите, мы сделаем Анатоля де ля Форжа президентом Респуб

лики? * С помощью правых это вполне возможно... Двести рес

публиканцев больше не желают голосовать за Греви... У нас нет

подходящей кандидатуры, но если бы даже нам удалось кого-

нибудь выдвинуть — это сразу раскололо бы нас на три части...

А ведь как было бы забавно избрать президентом этого Тарта-

рена из Сен-Кантена, человека, который, как всем известно,

никогда не воевал, ни разу не был ранен, но за последние годы

столько раз повторял свои россказни, что, когда на него смот

рят, он начинает хромать!»

И подумать только, что пришли такие времена, когда подоб

ные шутки могут и в самом деле осуществиться!

383

Понедельник, 14 декабря.

Сегодня я принялся за литературный портрет Доде, кото

рый меня просил написать Конен для «Голуа» *. Эта работа

пробудила во мне живую радость, и под влиянием этой радости

я почти пожалел о своем решении ничего не писать (во всяком

случае, не печатать при жизни) о текущих делах, о современ

ности, о событиях живой действительности. < . . . >

Пятница, 18 декабря.

Премьера «Сафо».

Первые три действия, кроме сцены с отцом-кучером, оча

ровали, покорили, завоевали публику, и каждое слово в них,

каждая интонация, даже самые незначительные детали были

замечены, поняты и одобрены сдержанными восклицаниями,

улыбками и аплодисментами, — я никогда не видел ничего по

добного ни на одном спектакле.

Но затем большая сцена разрыва в четвертом действии,

на которую мы все рассчитывали как на момент наивысшего

подъема в пьесе, была встречена холодно, эта холодность рас

пространилась и на пятое действие.

По существу, это большое разочарование для всех друзей

Доде, которые ожидали, что пьеса закончится триумфом, ова

цией, неистовым восторгом всего зала, а оказалось, что она

имела обычный успех, как рядовой удачный спектакль.

Все время, пока шло представление, Доде не хотел пока

зываться в зале, и я играл роль телефона между мужем и же

ной. За обедом у Доде, весьма некстати, начался очередной

приступ; он принял хлорал и теперь сидел запершись в каби

нете Конена, не обращая внимания ни на какие аплодисменты.

Там он выкурил подряд семь-восемь толстых сигар и, после

того как табак и хлорал оказали свое действие, стал клевать

носом. Его разбудило шумное появление Бело и актеров, обес

кураженных холодностью публики в четвертом действии, и

Доде решил, что пьеса не имела успеха, почти провалилась.

Я и несколько друзей постарались ободрить Доде и Бело,

который под конец воскликнул: «Да, да, мы все же дадим не

меньше пятидесяти представлений и получим хорошие деньги!»

После этого все отправились ужинать на улицу Бельшасс, где

собралось человек сорок, и среди них чета Конен. Эта Аден в

вправду очень соблазнительна. Роскошные светлые волосы, на

поминающие золотистые прически куртизанок XVI века; ред

кая белизна кожи, того же оттенка, что и грудь любовницы Ти-

384

Пригласительные билет на

одно из первых представлений

пьесы «Сестра Филомена» (по

роману Гонкуров) в Свобод

ном театре

Сцена суда из спектакля «Девка Элиза».

Свободный театр, 1890 г.

Читка пьесы в Свободном театре (читает Антуан)