Пятница, 4 ноября.

Судя по количеству газетных статей о моей книге, она дол

жна очень занимать парижан, должна быть постоянной темой

разговоров в гостиных!.. Как досадно, что я заточен в моей ком

нате, куда не долетает этот поднятый ею шум!

28

Э. и Ж. де Гонкур, т. 2

433

Четверг, 1 декабря.

В конце концов, ирония нашего времени больше всего про

является в событиях политического характера. Разве мы не

знаем, что президента республики выставили из Елисейского

дворца за растраты, произведенные его зятем, — президента, ко

торого, возможно, заменил бы другой, если бы не растраты,

произведенные родным его братом? * А пока найдется поря

дочный человек, Францией правит председатель совета мини

стров, которого Рошфор объявил закоренелым вором!

Понедельник, 5 декабря.

С избранием Сади Карно * начинается тирания улицы, та

тирания, которая не потерпит больше, чтобы во главе прави

тельства стоял человек значительный, — будь то Ферри или кто

угодно другой.

Среда, 21 декабря.

Способность женщины при чтении воображать себе непри

стойности превосходит все, что только можно вообразить. Сего

дня вечером молоденькая де Бонньер, в связи с приведенным

в «Дневнике» сном о Бальзаке *, где, по нашим словам, есть

пробелы, подобные тем, какие встречаются в «Сатириконе»,

спросила меня:

— Что вы хотели сказать этим? Наверное, там было что-то

неприличное... Если бы вы знали, как я ломала себе голову, как

старалась догадаться!

— Но я ничего и не хотел сказать, кроме того, что в моем

сновидении были пропуски, пробелы, как в книге Петрония,

где не хватает страниц.

Одаренный художник мог бы изобразить эту маленькую ми

ловидную женщину, как современную аллегорию Порочного

любопытства.

Вслед за женой взялся за меня муж. Этот малый, с мелоч

ным, скользким, странным умом и кошачьей повадкой, похва

лив мой «Дневник», сказал — не без обиняков и околичностей, —

что мои наблюдения не содержат всей правды... а если это и

правда, то ей все же недостает синтеза. Он, видите ли, хотел

бы, чтобы живость и эксцентричность бесед, приведенных в

«Дневнике», сглаживалась последующими примечаниями... Ну

нет, с таким складом ума никогда не написать книгу, где чув

ствовалась бы живая жизнь! Я ответил, что, как художник, я

воспроизвожу не общую правду, а правду мгновения... и что

434

порой я приближаюсь к этой общей правде, но лишь тогда,

когда длительные отношения с каким-либо человеком позво

ляют мне связать воедино разрозненные частицы правды мгно

вения. То, чего хочет от меня в простоте душевной де Боннь-

ер, — это чтобы мои книги сочетали в себе достоинства дневни

ков, написанных задним числом, с достоинствами стенографиче

ской записи и моментальной фотографии: то есть, чтобы соче

талось несочетаемое. Да и потом, кто же, начиная с сотворе

ния мира, сказал эту обобщенную правду о каком-либо живом

существе?

Воскресенье, 25 декабря.

Сегодня Гюисманс рассказал мне о такой черте характера

Бурже. Приходит к нему как-то Визев а с просьбой сделать

что-нибудь для Лафорга, который находится в крайней нужде

и умирает от чахотки.

«Да, Лафорг действительно был моим задушевным дру

гом... Погодите-ка, я подумаю, что можно для него сделать...»

А через несколько дней Лафорг получил от своего бывшего за

душевного друга четыре бутылки бордо.

Меня разбирает смех, когда я читаю статьи с нападками на

мой Чердак, благодаря которому я будто бы пользуюсь влия

нием, за отсутствием таланта. Напротив, Чердак на пользу

лишь тем людям, которые ко мне ходят, а отнюдь не мне са

мому! Так, три четверти завсегдатаев Чердака поначалу не