меню завтрака с «волованами Борджа» и по поводу чествования

того человека, о чьей смерти в ту же ночь «в двенадцать часов

сорок пять минут» она оповещает на четвертой странице.

Мне не везет, в самом деле не везет с публикацией моих

книг! Мой первый роман «В 18...» появился в день переворота

Наполеона III, а объявления и отклики на выход в свет седь

мого тома «Дневника Гонкуров», может быть, последнего тома,

который я опубликую при жизни, прекращены из-за убийства

президента Республики.

Четверг, 28 июня.

Мне, право, кажется, что у женщин летом особенная кожа,

кожа, которая светится каким-то бархатистым светом, как цве

ток, как нежно-розовая роза, раскрывающаяся среди зелени.

Разве вы не замечали этого в Париже, в погожие июньские дни,

и не кажется ли вам, что в такие дни лицо парижанки освещает

затененную улицу?

Обед с Ажальбером в пивной Риш. Он рассказывает об из

дателе Лемерре, который чванится успешной продажей книг

Марселя Прево и уже начинает пренебрежительно отзываться

о писателях с громкими именами, печатающихся в его изда

тельстве, от Леконта де Лилля до самого Бурже. Ажальбер

передает мне такие слова Лемерра: «Я выпустил первый тираж

«Полудев» *, пятнадцать тысяч экземпляров, а вслед за этой

книгой я двину том Эрвье». Если бы бедный Эрвье, этот комок

нервов, услышал такие слова, он заболел бы!

578

О Марселе Прево Ажальбер рассказал мне следующее: Мар

сель Прево и Ажальбер отправляются в Мортфонтен, в гости

ницу, чтобы навестить Коппе, но он в тот день как раз отлу

чился оттуда. Они обедают и проводят вместе целый день. В от

кровенном разговоре Марсель Прево поверяет Ажальберу,

каким образом он надеется выдвинуться. Он хочет написать

патриотический роман об Эльзасе, роман в духе Эркмана-Шат-

риана *. Тогда Ажальбер называет книги, которые Прево сле

дует прочесть, предлагает познакомить его с эльзасцами. Потом

они не встречаются в течение нескольких месяцев. Но вот од

нажды Ажальбер навещает Марселя Прево. Он видит, что у него

на столе еще лежат книги об Эльзасе, и среди них одна весьма

ценная. Но когда Ажальбер спрашивает Прево, как подви

гается его сочинение, тот отвечает: «А-а, патриотический роман,

я его совсем забросил... Я пошел по другому пути в литера

туре!» Марсель Прево, кажется, упросил Дюма написать пре

дисловие к его «Письмам женщин» *, добился этой книгой неко

торого успеха и в качестве своего «пути в литературе» избрал

светскую порнографию!

В связи с этим Ажальбер издевается над персонажами

Марселя Прево, придумывая сравнения: «Я вам скажу, какие у

него персонажи. Представьте себе, что он приглашает меня обе

дать. «Хотите пообедать на Елисейских полях?» — спрашивает

он. Но вместо того чтобы пойти в «Посольскую кофейню», он

ведет меня в кухмистерскую». < . . . >

Среда, 4 июля.

Сидя у моей постели, — вчера ночью у меня опять был при

ступ болей в печени, — Бракмон и Роже Маркс беседуют о ке

рамике, говорят об изделиях из цветной глины, изобретенных

Шапле *. И от керамики разговор переходит к скульптуре, к

бюстам Карриеса, которые лучше его глиняных ваз, слишком

похожих на японские; Бракмон считает, что его скульптура

романтическая, потому что он ищет живописных эффек

тов.

Затем сопоставляют Карпо и Родена. На мое замечание, что

Карпо более законченный художник, Бракмон возражает: «Да,

более законченный, но в нем еще чувствуется школа, а у Родена

многое скверно, чудовищно, но то, что ему удается, — если уж

удается, — более оригинально». Далее он признает, что в боль

ших скульптурах Родена, как, например, в «Гражданах Кале»,

руки и ноги совсем не отделаны, не закончены, наконец, гово-

37*

579

рит, что у Родена совершенно отсутствует композиция, и вспо

минает, как после спора, завязавшегося у него с Роденом по