В пряди волос искусно вплетен венок из флердоранжа, к которому при помощи шпилек и невидимок крепилась длинная фата из кружев и тончайшего муслина.

Когда невеста сделала еще несколько шагов по направлению к церкви, окружающие увидели ее платье во всех деталях: белый атлас, неглубокий квадратный вырез, позволяющий увидеть подаренное Рихардом жемчужное ожерелье. Корсаж платья был настоящим произведением искусства: вышитый золотой нитью и расшитый мелким жемчугом, он являл собой причудливый шедевр швейного мастерства.

Элиана медленно шла по проходу, держась за руку отца; за ней следовал мальчик-паж, бережно держа шлейф. Она остановилась у входа в церковь, расширенными от удивления глазами глядя на множество роскошно разодетых гостей, восседающих на скамьях.

– Вот это да, здесь собралась вся лондонская элита, - вслух заметила девушка, окинув беглым взглядом толпу. Ее мать сидела на первой скамье, рядом с ней пустовало место для Филиппа.

– Ты готова? – Роза, в алом шелковом платье, подошла к подруге и, улыбаясь, взяла ее под локоть. – Ты прелестна.

– Мы готовы, - ответил отец невесты, победно улыбаясь. От этих слов Элиана едва не упала, и паника вновь накрыла ее удушливой волной. Ноги внезапно стали тяжелыми, но пути назад уже не было. Только вперед, к алтарю, где ее ждет Рихард Круспе, граф Геннегау.

***

Мужчина стоял у алтаря, словно не замечая, сколько страстных женских взоров обращено в его сторону. Он был дьявольски привлекателен в своем темно-бордовом бархатном костюме, который в сочетании с белоснежной рубашкой и кремовым галстуком с рубиновой брошью, казалось, сидел на женихе, как влитой. Однако, несмотря на счастливый день, Рихард был мрачен, словно туча. На него снова нахлынули ненужные воспоминания.

Десять лет назад, на этом самом месте, в этой самой церкви, он стоял у алтаря, ожидая темноволосую француженку. На хорах пели свадебные гимны, и Марго шла к нему навстречу в платье цвета слоновой кости, сжимая в руках букет белых роз. Словно сквозь сон Рихард ощущал аромат ладана и благовоний, смотрел в глубокие карие глаза, произнося клятву вечной верности, целовал алые, полные губы…

– Друг мой! – похлопывание по плечу привело Круспе в чувство, и он благодарно кивнул Джону, согласившемуся стать его шафером.

Граф пришел в себя окончательно, когда в том конце длинного прохода он увидел не роскошную Марго, а юную, прелестную в своей непосредственности Элиану де Круа. Белый атлас ее платья мерцал и переливался, соперничая со светом церковных свечей, отражавшихся в сотне жемчужинок на шее невесты, корсаже, фате. Она улыбалась, но эта улыбка была напряженной, неестественной.

«А что ты хотел, Рихард? Что она со всех ног помчится к тебе, умоляя ускорить церемонию?»

Филипп вложил в руку Круспе холодную, как лед, ладонь Элианы и занял свое место на скамье. Сердце девушки забилось где-то в горле, перед глазами заплясали цветные круги. Но, набрав в легкие побольше воздуха, она резко приказала самой себе успокоиться и вести себя, как подобает будущей графине Геннегау, а не как сопливой девчонке.

Рихард прочитал всю ее внутреннюю борьбу на лице, и это его явно позабавило. Он крепко, ободряюще сжал ее ледяную ладонь, словно вливая в нее свои силы. Элиана взглянула на Круспе с теплой благодарностью, которая заставила что-то дрогнуть в его сердце.

В один момент все воспоминания о Марго Босье вылетели из головы, когда он посмотрел в по-детски наивные глаза невесты. Мужчина едва не прослушал слова епископа, интересовавшегося, можно ли начинать службу. После рассеянного кивка Рихарда, священнослужитель начал долгое бракосочетание.

Пока шла служба, Мадлен де Круа чувствовала, словно от ее сердца отрывают огромный кусок. Она наблюдала, как ее дочь отдают замуж, сознавая, что Элиана больше не вернется в свою спальню на втором этаже, больше не залезет на кровать с ногами, желая поделиться секретом. Женщина едва сдерживала непрошенные слезы. Она повернула голову, чтобы посмотреть, какие эмоции в данный момент испытывает ее супруг. И отшатнулась, прочтя в глазах Филиппа плохо скрытый триумф.

И тут Мадлен поняла, в чем разница между ним и Анри. Де Тальмон умеет любить. И этого достаточно.

***

– А вы, Элиана де Круа?..

– Да.

– Властью, данной мне, перед лицом Господа объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Рихард одним движением руки откинул фату и, наклонившись к застывшей невесте, запечатлел на ее губах легкий поцелуй, совершенно непохожий на тот, который должен подарить своей жене новоиспеченный муж. Элиана слегка удивилась, но не придала этому большого значения.

Со всех сторон к ним подходили гости, желая поздравить молодоженов. Когда девушка увидела в толпе Ребекку, в голове новобрачной тут же всплыл рассказ о том, как проходит первая брачная ночь, и Элиане стало дурно. Чтобы не упасть, она вцепилась в рукав мужа и перевела дыхание.