Шрифт:
Есть ли еще у него душа?
Он накрывает ладонью мою грудь, пощипывая и теребя сосок, и меня словно пронзает током, внизу живота разливается тепло, я чувствую Люциуса каждой клеточкой своего тела. Выгибаюсь, прижимаясь к нему сильнее, он заглушает мой стон, впившись в мою нижнюю губу, нежно посасывая ее.
Как долго это может продолжаться? Если бы я могла сбежать, и если бы он бросил все и остался со мной, смогли бы мы быть вместе? Смогла бы я быть с ним в свете реальной жизни, а не под покровом темноты того мира, в котором мы оба вынуждены пребывать в заточении?
В конце концов, тьма превосходно скрывает грехи.
Он нависает надо мной, прижимая меня к матрацу, больно впиваясь пальцами в бедра и целуя горячо и яростно, и я отвечаю ему со всей страстью, обнимая его за шею, отчаянно желая притянуть его к себе еще ближе, слиться с ним в одно целое.
Почему меня так волнует, что он приходит ко мне после того, как пытает и убивает? Я же знаю, что он может делать, я испытала это на собственной шкуре, так почему же?..
Мое знание не отменяет того факта, что руки у него — по локоть в крови…
Оторвавшись от моих губ, он покрывает поцелуями шею, медленно опускаясь ниже, оставляя горящие следы там, где его губы касались моей кожи, и я знаю, что он собирается сделать. Он уже много раз делал это.
И я теряюсь в догадках, почему… почему он хочет… с грязнокровкой…
Но как только его голова оказывается между моих разведенных ног, все мысли улетучиваются, и мне становится все равно. Ничто больше не имеет значения, кроме его горячих губ и языка… он лижет, посасывает и кусает, и это самые невероятные ощущения из всех, что мне довелось испытать в жизни. Я почти готова вновь поверить в Бога. Бессознательно раздвигаю ноги еще шире, учащенно и сбивчиво дыша, дрожа от невыносимого напряжения, тугим узлом стянувшегося внизу живота…
Но в этот момент он вдруг снова оказывается лицом к лицу со мной, глядя на меня затуманенным взглядом, тяжело и рвано дыша.
На его щеках проступил едва заметный румянец — очередной признак его слабости.
Он разводит мои ноги в стороны так широко, что мне становится больно, — но мне все равно! — и входит в меня, резко выдыхая.
Он двигается во мне, и я цепляюсь за него с такой силой, что, наверное, на его прекрасной коже останутся синяки.
Прошу тебя, забери всю боль. Ты столько раз ломал меня, мучил, пытал, но только ты можешь вновь заставить меня почувствовать себя живой…
Он переворачивается на спину, удерживая меня верхом на себе, и я ложусь на него, чтобы дотянуться до его губ.
Он все еще двигается во мне, но теперь я могу двигаться с ним в одном ритме. Я научилась.
Он многому научил меня.
Он прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза: его взгляд блуждает, и кожа на щеках приобрела розоватый оттенок. Он в очередной раз глубоко входит в меня, и у меня такое чувство, словно я на самом верху американских горок и вот-вот сорвусь вниз со скоростью света, а… а если я двину бедрами вот так… это поможет и ему сорваться…
Он со стоном запрокидывает голову назад, и я не могу удержаться от того, чтобы не поцеловать его шею. Я хочу почувствовать его вкус. Мне это нужно. Жажда настолько сильна, что хочется грохнуться в обморок, закричать, разреветься…
Мой стон сливается с его. Он всаживается в меня с чудовищной силой, сжимая мои бедра: еще чуть-чуть — и кости треснут, но мне плевать, потому что в этот миг вселенная взрывается перед глазами, и я абсолютно счастлива.
Стон срывается с его губ, он прижимается ко мне, и я ловлю его губы в мимолетном, слабом поцелуе…
Мы лежим в тишине, все еще прижимаясь друг к другу, пытаясь восстановить дыхание, пока я в конечном счете не скатываюсь с него, не говоря ни слова.
Теперь мы рядом, но не касаемся. Я лениво разглядываю балдахин изумрудного цвета над нами.
Пару секунд спустя Люциус укрывает нас покрывалом. Ткань невообразимо роскошная и приятная в сравнении с той, что лежит на моей кровати. Она мягко обволакивает меня.
Поворачиваю голову: возможно, я только… на секунду закрою глаза, чтобы дать им отдохнуть. Только на мгновение. Я так устала, меня окружает теплый кокон из дорогого материала, и я вовсе не собираюсь спать, а просто хочу, чтобы резь в глазах прошла, поэтому закрываю глаза… ненадолго… всего на пару секунд…
Темнота постепенно отпускает меня.
Пару раз моргнув, все же открываю глаза.
Еще не до конца стряхнув с себя остатки сна, окидываю взглядом комнату.
Огонь в камине давно погас, только тлеющие угольки напоминают о том, что когда-то там бушевало пламя.
Должно быть, я заснула. Я вовсе не хотела, правда. Я только на минуту закрыла глаза.
Господи. Боже, он точно заставит меня поплатиться за это. Спать в его кровати это так… нет, слишком… слишком интимно.