Задушенный булькающий звук.

Приоткрываю глаза.

Тяжело дыша, Люциус поднимается, выпуская Эйвери. Лицо последнего залито кровью.

Хотя… это уже не лицо, ведь у лица есть… глаза, верно?

И нос…

Приходится зажать рот рукой, потому что меня действительно вот-вот вырвет. Я даже чувствую привкус желчи.

Люциус хватает меня за руку.

— Ты в порядке?

Хочется стряхнуть его руку, но вместо этого поднимаюсь на ноги, выпрямляясь и глубоко дыша в стремлении подавить тошноту.

— Да.

Чуть помедлив, он кивает, а затем наклоняется, чтобы подобрать палочку Драко.

Эйвери дергается, приподнимая руку и хватая воздух, совсем как новорожденный малыш.

— Он еще жив, — шепчу я.

Люциус даже ухом не ведет, его лицо будто окаменело.

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, Эйвери, — бормочет он. — Думаю, мы оба это понимали, пусть и не всегда помнили об этом.

Тот силится повернуть голову, но терпит неудачу.

— Он тебя не слышит, — шепчу я.

Люциус мрачно улыбается.

— Слышит, не слышит — это уже не имеет значения, — он направляет палочку вниз. — Авада Кедавра.

Эйвери прекращает дергаться, едва зеленый луч касается его груди.

Повисает гнетущая тишина, и мы оба завороженно смотрим на окровавленную груду, которая, которая совсем недавно была человеком.

Люциус переводит взгляд на меня и потирает щеку, оставляя кровавый след.

— Господи, — срывается с моих губ.

Он продолжает молча смотреть на меня.

Глубоко вдыхаю, наполняя легкие так, что они вот-вот лопнут. Мне нечего сказать, поэтому я обращаюсь к той Гермионе, которой когда-то была, — она в любой ситуации оставалась практичной и здравомыслящей.

— Беллатрикс сбежала, — докладываю ему. — Рон уничтожил ее палочку, но она, наверное, использовала порт-ключ или что-то…

Он кивает, заметно радуясь, что можно сменить тему.

— Она сказала, куда отправилась?

— Нет, — качаю головой, — но она сказала… сказала, что найдет нас, даже если на это уйдут годы.

Закатив глаза, он скептически вздыхает.

— Да уж, я теперь годами не смогу спать спокойно, — с сарказмом произносит он.

— Я не знаю, куда она ушла…

Он машет рукой.

— Она не вернется, — в его голосе ни капли сомнений. — Не тогда, когда потеряла палочку. А даже если и вернется, это будет самоубийством, и она это понимает.

Киваю и перевожу взгляд на Эйвери.

Люциус берет меня за руку.

— Это было необходимо, ты знаешь.

— Знаю, — я дрожу, но у меня хватает сил посмотреть ему в глаза. — Я видела, как ты делал вещи и похуже, так что… забудь.

Он прищуривается, но никак не комментирует мои слова.

— Нам пора идти.

— Стой! — подхожу к Рону. — Сначала ты должен привести его в чувство.

— Значит, он жив? — Люциус хмурится.

Я тоже хмурюсь и киваю.

— Да, он жив, — резко бросаю я. — И мы возьмем его с собой.

Уголок его глаза дергается.

— Я надеялся…

Но он не заканчивает фразу.

— Ты надеялся, он мертв, ты это хочешь сказать? — начинаю потихоньку закипать от злости.

Он удивленно выгибает брови.

— Не понимаю, почему ты до сих пор приходишь в ярость, ты же знаешь о моем к нему отношении.

— Ты просто невыносим, — качаю головой.

Он плотно сжимает губы.

— Хорошо, я приведу его в сознание, — медленно выговаривает он. — Но когда мы будем на свободе… я знаю, что не смогу запретить вам видеться, но ты должна пообещать, что останешься со мной, а не с ним.

— Обещаю, — не колеблясь ни секунды, отвечаю я. — Ты и так знаешь это, и лишние подтверждения ни к чему.

Он кивает.

— Ты не оставишь меня. — И это совсем не вопрос.

Подхожу к нему и беру его лицо в свои ладони.

— До тех пор, пока дышу…

Он стискивает мои запястья и прижимается лбом к моему.

— И я не оставлю тебя.

Закусываю губу.

— Ты бы дал ту клятву? — шепчу я. — Если бы Рон не бросился на него, ты бы поклялся?

Нахмурившись, он чуть отстраняется, словно я сказала что-то нелепое.

— Конечно, нет.

— Но мы могли умереть…

— Нет, — он проводит ладонью по моей щеке. — Он был не готов дать мне умереть, иначе не оглушил бы Эйвери первым делом.