— Проходите, садитесь, — радушно предложил хозяин квартиры..

Иванка, Валентин и Лера уселись в удобные легкие кресла, стоявшие вокруг небольшого туалетного столика рядом с массивным креслом Георгия Антоновича.

Он так и не вставал с кресла, и было непонятно, то ли у него больны ноги, то ли это его обычная манера встречать посетителей. Под зеленым бархатным халатом виднелась модная яркая алая рубашка.

Несмотря на то, что Георгий Антонович был далеко не молод, — его живые черные глаза под густыми бровями с любопытством поблескивали, рассматривая гостей. Иссиня черные волосы были покрыты легкой паутиной проседи. Аккуратная черная бородка тоже была с налетом серебра. Вообще он, как и полагалось истинному астрологу, производил впечатление зороастрийского оракула.

— Рада видеть вас в добром здравии, — сказала Валерия.

— С чего бы это мне хворать? — немедленно отреагировал Георгий Антонович.

— Но ведь вчера…

— Ах, это!… - На лицо мужчины набежала тень. — Тебе это тоже известно? Да, вчера у меня был крайне сложный день. Не задался, что называется, с самого утра. Но вернемся к нашим делам. Я согласился встретиться с тобой и твоими друзьями, потому что вам, как я понял, нужна квалифицированная консультация по вопросам искусства?

— Да, Георгий Антонович. Мы на вас очень надеемся.

— Ну что ж…Кларисса! — позвал он.

В комнату вошла женщина, открывшая им перед этим дверь. На ней был уже другой, более обыденный наряд: синеватое длинное платье с серо-фиолетовыми цветами и с маленьким белым передничком, отороченным кружевами, как у горничной в аристократическом доме.

— Принеси нам чаю. А может мы, мужчины, по коньячку?

— Нет, что вы, нам сейчас как никогда нужна ясность в мыслях, — быстро возразил Валентин.

Старик интригующе хохотнул:

— Еще не известно, что дает нам эту ясность в мыслях, а что лишает ее!

Кларисса принесла на подносе четыре чашки и печенье.

— Ну вот, оживился старик. Прошу попробовать. Кларисса ведь сама печет это печенье.

Когдаприсутствующие выпили чаю, астролог решительно отставил чашку в сторону, и Валентин понял, что пора излагать то, зачем они пришли.

— Георгий Антонович, мы разыскиваем одного интересного, и, несмотря на его молодость, довольно известного в своих кругах художника. Его зовут Николай Май.

Старик опустил голову, глаза его уставились на красный персидский ковер у его ног.

Валентин мог поклясться, что старик насторожился, как старая гончая.

— Вы о нем, наверно, слышали?

Старик не отвечал, словно впав в транс.

— Да, к тому же нас еще интересует судьба одной его картины… Нам бы определить для себя время написания этой картины, и — где она была написана, — вмешалась Иванка.

— О какой картине речь? — Старик, наконец, поднял глаза. Валентин удивился, увидев, что теперь свет совсем не отражается в его черных глазах. Они были словно матовые.

— Вот об этой, — Иванка достала из сумочки аккуратно сложенный лист бумаги. Развернула и подала старику.

Валентин удивился, решив, что, слава Богу, видно вчерашние переживания были уже позади, раз Ивонка с утра успела распечатать картину Мая.

Георгий Антонович так и впился глазами в листок, лицо его изменилось. Валентин снова подумал о странных качествах картины, ведь и на старика она, похоже, также произвела сильное впечатление.

Тот снова погрузился в размышления.

— Да, я слышал об этом художнике, — вдруг сказал он совершенно спокойно. — Очень своеобразный человек, очень своеобразный, — старый искусствовед повертел листок в руках. — Странно… Очень странно.

Иванка не выдержала.

— В чем ее странность? — спросила она.

— М-да, стар я, чтобы вас интриговать, мои красавицы, — старик озорно подмигнул женщинам одним глазом, и продолжал:

— Итак, как я понимаю, вы хотите, чтобы я высказал вам мое мнение об этой картине? — спросил он, не выпуская репродукцию из рук.

— Не совсем так, — возразил Валентин. — Нам хотелось бы больше узнать о судьбе этого художника. Вы ведь сказали, что знаете его? Где он сейчас?

— Так много вопросов, — усмехнулся старик себе в бороду. — Скажу честно, я не был близко знаком с ним. Так, встречались несколько раз на выставках, и я даже писал о нем…

Валентин воспользовался случаем, чтоб шепотом спросить у Леры: “У него что, ноги больны? Он не встает?”

“Да он здоровее нас с тобой, — тоже шепотом ответила Лера. — Просто он такой уж оригинал. Кстати, у него преотличный слух”.

Старик скользнул по ним быстрым, казалось бы, мимолетным, и вместе с тем довольно внимательным взглядом, и продолжал.

— Хотел бы вам помочь. Но могу лишь поделиться слухами: Николай Май, по моим сведениям, несколько лет назад уехал, — знаете, как это бывает с творческими людьми. Они иногда уезжают в безлюдные горы, леса, на какие-то необитаемые острова. На пленер, так сказать. И после этого его больше никто не видел. Поговаривают даже, что он утонул в море. Но почему вы решили, что именно я могу знать, где он теперь? — старик повернулся и поправил платье на одной из кукол, стоящих поблизости.