Та особая жизнь, которой они все здесь жили, даже подолгу находясь среди обычных людей, — тот второй мир, как они его еще называли, — «мир тонких энергий», — впускал к себе далеко не всех. Артур и его друзья с помощью бесконечных тренингов долго развивали в себе нужные качества: интуицию, восприимчивость тонких ощущений или альтернативных энергий, — чтобы вести эту свою весьма необычную работу — общаться с Другим миром, быть контактёром.

Личная жизнь действительно оставалась где-то на обочине их жизни.

Они сами, добровольно, взяли на себя все эти обеты и ограничения. Нет, какие-то мелкие приключения, типа — оттянуться, разрядиться — им, конечно, разрешались. Но нельзя было во все это уж вовлекаться.

Итак, Макс считает, что он, Артур, слишком увлекся?

А что он сам об этом думает?

Да, конечно, Макс формально был прав, и вместе с тем, Эдик Скрипка, он же Артур Иванов, никак не мог полностью согласиться с ним.

Иванка — это тот самый «особый случай». Их встреча на Крите, которая вначале воспринималась как обычный летний роман, неожиданно превратилась во что-то другое… (Зацепило старого рейнджера?). К своему удивлению, в один прекрасный день Артур понял, что их объединяет что-то еще.

Артур шкурой чувствовал, что она — человеком той же знакомой ему породы людей: авантюристка, ведьма, но, к тому же, еще и абсолютно чудесная женщина, уводящая в такие параллельные миры, которые бедному Максу и не снились.

— В конце концов, мы часто бесследно уходим туда, откуда назад нет пути, и это случается очень часто, порой совсем неожиданно. И тогда мы причиняем боль своим близким, если они у нас есть, — тихо произнес Макс, словно понимая, что делается в душе Артура.

Артур подумал, что Макс на самом деле вовсе не такой железный, как о нем все думают. Действительно, тропа рейнджера порой опасна и непредсказуема. Не всегда получается сделать своих близких счастливыми, и не всегда удается их защитить.

Артур знал, откуда у Макса эти страшные ожоги на лице и на теле. Это случилось во время встречи с цивилизацией огненных шаров. Тогда еще погиб кто-то из близких Макса, — подробнее тот об этом не любил распространяться.

— Я сейчас как никогда в форме и готов к походу в Тоннель, — ответил Артур Максиму, — Не сомневаюсь, что все мои психофизические данные из Центра подготовки уже у тебя на столе.

Артур знал, что прошел все тесты на «отлично». Да, он — «прибор», отлично настроенный и, как никогда, готовый к любой самой трудной работе.

Конечно, он понимал, что каждый его поход в параллельный мир может быть последним. И если бы он когда-нибудь решил жениться, завести семью, — его жена каждый божий день рисковала бы стать его вдовой, а дети сиротами.

Но Иванка действительно была особым случаем. Особенно, когда он понял, что их судьбы непостижимым образом переплелись. У него появилось четкое ощущение, что они с Иванкой — напарники, идущие «в одной связке». Но это же теперь и усложняло их отношения.

…Зато появилось странное ощущение, что она все время где-то рядом…

— Я ведь не о том, правильно ли ты поступил, передав свой идентификатор постороннему, а о том, что ты уже давно должен был «стать невидимым», — ворчливо отозвался Макс, разминая пальцами сигару. Он давно бросил курить, но этот жест, эта привычка разминать сигару, оставшаяся от прошлых времен, его очень успокаивала.

На их языке «стать невидимым» означало, что сотрудник Отдела перед ответственным заданием должен был посвятить все оставшееся до Контакта время тренингам, настройке, медитации, освобождаясь от прочих дел. Он обязан был «выпасть» из общения, то есть, стать недоступным для окружающих, даже находясь среди других людей. Существовали специальные приемы. К примеру, человек должен был вести себя нестандартно. Быть ни на кого не похожим. Человека, поступающего стандартно, обычно видят, замечают все. Став «непохожим», человек делается непонятным, не воспринимаемым, и словно «закрытым» для всех.

Да, легко сказать… То, что подходило в общении с обычными людьми, при общении с Иванкой не годилось. У нее было развито почти звериное чутье, и ему не удавалось полностью «закрыться» от нее.

— Вряд ли стоит «закрываться» от тех, с кем еще придется работать.

И Артур сейчас счел за лучшее подробно посвятить Максима в историю с картиной Николая Мая.

Когда он впервые увидел на кухне у Иванки эту картину, она сразу привлекла его внимание. Эти мерцающие и переливающиеся оттенки охры, зеленого, коричневого, — напоминали извивающееся тело животного, похожего на дракона. Было ощущение, что рядом — живое существо. И название — «Око Дракона» — говорило о том, что автор знаком с древними легендами и преданиями народов Малой Азии, и с легендами о Небесном Драконе. Легенды утверждали, что раз в году человек, сумевший ублажить этого дракона хорошими жертвоприношениями, может добиться его благосклонности. Дракон милостиво взглянет на него — и человек сможет «войти в око Дракона», сможет видеть мир глазами Дракона. И этот человек с «оком Дракона» начинает видеть и понимать «вторую реальность», И перед ним открывается «ущелье» — вход в параллельный мир, в мир богов. Так утверждали древние легенды многих народов Востока.

Именно эти легенды, равно как и другие подсказки, заключенные в описаниях магических обрядов, уже много лет вели Артура к Тоннелю (в легендах еще встречались названия Проход, Ущелье). Пройдя сквозь это ущелье, герой древних восточных магических преданий попадал в другой мир, где ему удавалось общаться с духами и богами.

Судя по вычислениям, анализам топонимики, и другим исследованиям, это Ущелье должно находиться где-то на юге Малой Азии.

Итак, художник нарисовал картину с этим «драконьим взглядом», и вскоре после этого пропал сам, — а не могло ли быть так, что художник случайно «вошел в контакт», и у него что-то при этом пошло не так? Далеко не всем неподготовленным легко даются контакты с «другими мирами», далеко не каждый после этоговозвращается в обычный мир, в котором он жил до этого.