— Типа: господин Бог, извините, я вчера выпила слишком много и поэтому наговорила вам кучу глупостей? — попробовал пошутить Валентин.

— Кроме смеха…я, порой, стыжусь своих мыслей, допуская, что их все же кто-то читает.

— Ты имеешь в виду тот самый «орден магов», живущий в «другом мире»? — спросил Валентин.

— Вернадский называл это Ноосферой. Кстати, древние легенды разных народов говорят о том, что у этих магов ли, жрецов, в общем, «у тех, кто наверху» — тоже не все просто. Вовсе там не тишь да гладь. Там тоже кипят еще те страсти, идут свои споры, неведомые нам сражения.

— Так, — Валентин потер лоб. — То ли меня тут на солнце разморило, то ли по другой какой причине ум за разум заходит. Но мне кажется, ты намекаешь, что каким-то образом события вокруг нашей картины тоже могут быть спровоцированы этим гипотетическим орденом магов?

— Я не исключаю наличия какой-то чертовщины, чего-то необъяснимого в истории с картиной, — серьезно сказала Иванка.

— А на кой этим магам наша картина и ее автор?

Иванка опять задумалась.

— Пока не знаю. А что, если мы действительно вдруг оказались в центре спора каких-то неизвестных нам сил. Да это, собственно, даже не мое открытие. Вся человеческая мысль только и твердит, что наш мир — это арена борьбы темных и светлых сил. И мы, люди, вернее, наша душа, наше сознание — это их поле борьбы. И отражение этой борьбы — земные дела наши.

На острове в это время уже было довольно пустынно. Только на соседней полянке привычно торчал одинокий рыбак.

«Черт, — подумал Валентин. — Похоже, именно этот человек был здесь и в прошлом месяце, когда мы с Иванкой пришли сюда после тибетского ресторана. Та же самая зеленая куртка, в тон кустам, та же серая кепка, надвинутая на лоб. Та же манера держать удочку…».

— Так можно и манию преследования нажить, — пожаловался он Иванке.

Она поймала его взгляд, брошенный на соседнюю полянку. Поняла его мысли и рассмеялась.

— А может, действительно, за нами наблюдают сейчас из какого-нибудь «четвертого измерения» похожие на нас существа, подают нам какие-то знаки и искренне удивляются, почему мы их не замечаем?

— Ты еще скажи, что канал связи с иными мирами — как раз здесь, на этом острове? — попробовал пошутить Валентин, но, к своему удивлению, шутка как-то не задалась.

Иванка молчала.

Солнце опять скрылось за облаками. Небо на западе затянуло серо-желтыми грязноватыми облаками. Похоже, там уже шел дождик.

Огромная ворона, сев на невысокое деревце неподалеку, закаркала громко и нахально, заглушая их разговор. Иванка, уставившись на нее, замерла. Так и сидела довольно долго, уставившись в одну точку.

— Странно… — сказал Иванка.

— Что?

— Странное ощущение, что я все это уже знаю. Что со мной это уже было.

— О чем ты?

— У тебя не бывало такого ощущения, что ты второй раз проживаешь какое-то событие?

— Ну, скажем… да. А сейчас-то ты о чем? Об этой вот вороне?

— Если бы о вороне. — Иванка снова замолчала.

Она подняла сплетенные пальцы рук к лицу. Сжимала пальцы так, что даже пот выступил у нее на лбу.

Валентин наблюдал за ней до тех пор, пока не почувствовал, что проваливается в неведомую пустоту.

И тут неожиданно узрел над собой небесный купол. Он лежал на спине, на траве у костра, и созерцал эту ясную синеву, немного удивляясь, как это за одно мгновение небо вдруг очистилось от туч.

Иванка также лежала рядом с ним, глядя в небо.

— Я что, заснул? — Валентин услышал свой почему-то охрипший голос.

— Нет, ты просто вырубился, — спокойно пояснила Иванка, продолжая неотрывно глядеть в небеса.

— С чего это вдруг, — сварливо сказал Валентин, уже придя в себя.

— Возможно, это воздействие какого-то электромагнитного излучения, — кажется, так, говоря по науке, — спокойно продолжала Иванка. — А какая-нибудь не очень образованная старушка ответила бы: «колдовство», «чародейство».

— Это ты о себе? — Не мог прийти в себя Валентин. — Я же видел, что ты тут пробовала сейчас применить здесь какие-то свои ведьминские штучки…

— Ага, конечно, я во всем виновата, — так же спокойно отозвалась Иванка. — Вот так всегда.

От глубокой небесной синевы невозможно было оторвать глаз. В самой ее глубине парила одинокая птица. Вдруг, откуда ни возьмись, стрелой на нее сверху упала другая птица. Похоже, это был орел. А птица, на которую он напал …была та самая ворона.

«С каких это пор орлы воюют с воронами?» — подумал Валентин, наблюдая за этим бесшумным сражением, которое показалось почти символическим. И было совершенно очевидно, за кем осталась победа.