— А ты, это… не боишься, что комары покусают, — он ткнул пальцем в его цветастые шорты.

— Завидуешь? — решил Гуруджи, улыбаясь.

Пока Валентин паковал их сумки, Иванка углубилась в изучение книг по шаманской и прочей магии. Она была уверена, что это все им очень даже пригодится.

Последние пару дней погруженная с головой в этот океан древних безбрежных знаний, она засыпала лишь где-то под утро с книгой в руках, там, где ее заставал сон.

Наконец настал день отъезда. Билеты были куплены, сумки упакованы.

В последнюю ночь Иванка спала плохо. Ей снова снились сны.

А что было до Слова?..

…На пустой улице ни души. Это пыльная и довольно узкая уличка какого-то древнего провинциального южного городка, с глинобитными темно-желтыми глухими стенами. Улица залита солнцем. На ней ни души. И лишь где-то далеко в глубине улицы сквозь пыль вырисовывается силуэт человека в белом ниспадающем одеянии. Он поворачивается и с лукавством заглядывает ей в глаза.

Исполненное благородства тонкое, умное лицо его озаряет легкая, глубоко затаенная, почти неуловимая улыбка. Темные волосы, скрученные пышными жгутами, словно багет из сандалового дерева, обрамляют этот белый благородный лоб. Каждая отдельная прядь ниспадающей на грудь мягкой волны щедро умащена дорогими, изысканно пахнущими маслами.

Этот человек, — а звали его по-разному: Соломон, Шеломо, или «миротворец», Сулейман, — кто как его знал, — казалось, он что-то пытался сказать ей, Иванке. Или показалось?

Человек поднял руку, и сразу стал похож на ту самую фигурку колдуна с Фестского диска, — и снова тронулся в путь, постоянно оглядываясь, словно приглашая ее за собой.

Она следовала за ним по пустым, словно вымершим, желтым улочкам с глухими глиняными заборами, не слыша собственных шагов, не ощущая собственного тела. А может это только ее взгляд мчался за человеком, словно летящая следом птица?

«Человеки должны служить богам, чтоб те отдохнули», — ей показалось, что она услышала в глубине своего сознания чьи-то слова.

Иванка чувствовала, что эта мысль адресована именно ей.

«Да, вот так однажды пришло в голову человеку Слово», — будто бы подтвердил правильность этой ее догадки Соломон. — «Наверно, именно с этого-то и начались многие его счастия и беды? По крайней мере, точно одно: с этого-то и началась его совершенно новая жизнь. И Слово вдруг соединилось с материей и — изменило мир. Как утверждает одна ассирийская легенда: «Пока не назову — тебя не существует». Вот и решился человек. И сказал он: «Земля! — и она есть! Вода — и она есть!»

Да, так Слово-сознание соединилось с материей.

«Выражайся яснее, о мудрейший из царей. Снизойди до нашей человеческой ограниченности», — попробовала переспросить у него Иванка, также мысленно.

«Написал я много книг, и все-таки многое осталось за их пределами. А ведь было время, когда не существовало книг, — тогда люди понимали птичий язык, язык ветра, дождя, снега, язык бабочек, зверей, а также дыхание моря, гор, лесов. И было проще понимать друг друга, и всё то, что нас окружает… И тот мир, который рядом, и все другие миры.

И человечество покинув один мир, перешло в другой».

«На другой уровень мышления?» — так же безмолвно спросила Иванка.

Соломон кивнул ей. Или показалось?

«Но человек при этом не взял во внимание, забыл, что слово — магично». — Продолжал Соломон. — «И он стал с помощью слова сражаться, разрушать, убивать в этом своем, теперь уже новом, мире. Он превратил слово — в грозное оружие. Но это было противно замыслу Создателя, для которого Слово — это Созидание».

«Ах, вот как можно расшифровать легенду про Эдем, яблоко и змея-искусителя?», — догадалась Иванка. — «Бог дал человеку слово, чтоб тот с его помощью участвовал в СОЗИДАНИИ? А человек, обрадовавшись, как ребенок новой игрушке, стал использовать его не только во благо?»

Соломон продолжал свой путь, и легкая улыбка, словно солнечный блик время от времени озаряла его лицо и тонула в бороде, ниспадающей мягкой волной на белоснежные одеяния. Он казался довольным.

«Так и было. Соединив слово (звук) — со смыслом (сознанием) люди начали новую эру. То была, действительно, революция. Соединение этих двух видов материи — тонкой и грубой. Но куда это увлекло людей?..».

«Важно не слово, важно то намерение, которое за ним стоит», — вспомнила Иванка одного из мудрецов Веданты.

«И это тоже. Поклонение лишь одному только слову, — есть признак вырождения. Вы подменяете сущность — знаком, его заменяющим», — ответил Соломон.

«Ты написал много книг? Не только «Экклезиаст» или «Притчи»? Не только Песнь песней?»

«Да, еще были «Ключи…».

«Что такое «ключ»?

«Можно сказать, это магический обряд».

«Значит, магия, это и есть соединение внешнего, грубого, со внутренним, тонким?»

«Да, это и есть начало пути в другие миры».

Она не заметила, как Соломон уже скрылся за углом ближайшего дома, и продолжала слышать его дыхание и мысли, словно он находился рядом с ней.