Валентин, Иванка и слегка пошатывавшийся Гуруджи с бутылкой Наполеона в руке, спустившись с трапа самолета в этот теплый, солнечный и гостеприимный, как им казалось, мир приключений, медленно продвигались сквозь толпу пассажиров, заполнявших зал аэропорта «Никос Казандзакис».

Валентин отобрал у Гуруджи бутылку, задумчиво повертел в руке (Валдису явно хватит на сегодня, а коньяк — ну не выбрасывать же!), заткнул вместо пробки какой-то бумажкой и спрятал в свой пакет.

Гостиницу они заказали загодя. У Иванки сохранилась прошлогодняя визитка гостиницы на берегу залива Мирабелло, где она останавливалась в прошлом году.

Они без хлопот нашли машину, которую прислал за ними хозяин апартаментов.

За рулем был сын хозяев.

— Как дела, Янис? — первым делом спросила его Иванка. — Народа сейчас много?

Грек засмеялся:

— Во-первых, рад, что вы нас помните. А народа — сколько бы ни было, для вас — всегда место найдется. Надолго к нам?

— Пока еще не определились…

Минут сорок они ехали вдоль моря по серпантину дорог, взбираясь с террасы на террасу. Гуруджи благополучно похрапывал после возлияния в самолете. Валентин во все глаза наблюдал необыкновенную синеву, разлитую вокруг. Вернее, все ее оттенки — от пронзительной светлой лазури в небесах, заканчивающейся дымкой у горизонта, — до густой яркой синевы спокойного моря, оттеняемой белой каймой прибоя у выступающих в море мысов.

Иванка, закрыв глаза, делала вид, что тоже дремлет. Пожалуй, ей было немного грустно. Трудно было вновь испытывать приятные чувства в тех местах, где ты уже был однажды счастлив. Прошлое лето, полное неожиданностей и милых приключений с Артуром, так и осталось в прошлом. И даже восхищение от красок, архитектуры, природы острова, уже пережитое однажды, при втором рассмотрении тускнело, превращалось во что-то обыденное, как мятная конфетка за щекой.

Лишь один Янис всю дорогу весело болтал о том, что в этом году вино получилось гораздо лучше, чем в прошлом, что дыни на базаре подешевели, что больше всех шумят в гостинице итальянцы и немцы. Только итальянцы — с утра и до вечера, а немцы, после ресторана, — с вечера и до утра. А самые тихие — японцы и французы. И что археологи опять, как и в прошлом году, продолжают неподалеку свои раскопки древнего городка Лато.

Последняя фраза зацепила внимание друзей.

Они, взглянув друг на друга, не сговариваясь, кивнули головой. Заметано! На раскопки пойдем обязательно.

Отель семьи Костаки, — так звали хозяев, — был расположен на нескольких террасах и был окружен заботливо ухоженными мини-садиками с оливковыми деревьями и жесткой травой у их подножий. На двух террасах — два небольших жилых корпуса, на третьей — кафе, бар, а также небольшой бассейн, вдоль которого стояли плетеные кресла.

Отель был хоть и не самый дорогой, но смотрелся здорово. Гуруджи слонялся по всем террасам, обалдело вглядываясь в эту непривычную для него красоту.

Им достался номер с двумя спальнями и с ванной комнатой между ними. Одна спальня для Иванки и вторая — для мужчин. Гостей приветствовал сам глава семьи Костаки, — коренастый, плотный улыбчивый, как и большинство греков, смуглый мужчина.

В номере их уже ждала «приветственная» от хозяина, бутылка домашнего критского вина, фрукты и соки.

Валентин, Иванка и Валдис быстро перекусили фруктами, переоделись. Затем, взяв напрокат в отеле велосипеды, первым делом отправились на пляжи залива Мирабелло, которые были всего в нескольких километрах от их деревушки, между городками Агиосом Николаосом и Элундом.

Преодолев террасы, с которых порой приходилось спускаться, держа велосипеды за руль, и нажимая на педали на уже приличной заасфальтированной трассе, они не успели оглянуться, как оказались у очень чистого, безлюдного песчаного пляжа.

Быстро переодевшись, разбросав одежду на берегу где попало, Иванка первой бросилась в море. С наслаждением поплыла брассом в прозрачной, очень теплой воде, зажмурив от удовольствия глаза.

Валентин, наоборот, переодевался не спеша, подставляя тело ветру и солнцу, затем медленно вошел в воду, вглядываясь в разбегающиеся круги на воде, и лишь затем нырнул.

Гуруджи в нерешительности топтался по берегу.

Валентин догнал Иванку в воде.

— Ну как? Похоже, жизнь налаживается?

— Обязательно, — крикнула она ему.

— Ау! Иди сюда! — закричали они Валдису, все еще топтавшемуся по берегу.

— Догоняй, — крикнул Валентин Иванке и размашистым баттерфляем направился в море.

Так они и плавали наперегонки, не считая времени. Выбрались на берег, усталые, но вполне счастливые.

Валдис по-прежнему грустно сидел на берегу на корточках, как одинокий дервиш.

— Ты что, забыл купальные трусы? — догадалась Иванка.

Он кивнул головой.

Иванка расхохоталась.

— А кто тебя здесь фотографирует? Иди в том, что есть на тебе, — через пятнадцать минут все равно высохнешь.

Подмигнув Валентину, она вскочила, стащила с Гуруджи майку, затем они схватили Валдиса с двух сторон за руки и потащили в море. Валдис визжал, впрочем, не особо сопротивляясь.

— Думаю, бедолаге нечасто приходилось бывать на мировых курортах, — сказала Иванка Валентину, когда они, лежа на песке под критским солнцем, ожидали, пока, наконец, Гуруджи вдоволь накупается в Средиземном море.