Юлия впустила в свою жизнь Евгения осторожно, едва приоткрыв дверцу, с тревогой глядя на него, как на мужчину. Он был галантен, хорошо воспитан и терпелив. Не настаивал на сближении, но твердо, хоть и ненавязчиво «гнул свою линию»

Постепенно ей становилось комфортно с Евгением, так, как, пожалуй, было только с Симоном. Не приходилось прятаться, стыдиться этих отношений, еще не перешедших на новый уровень.

Юля понимала, что не сможет вычеркнуть из своей жизни, и главное из сердца Юру. Каждая клетка в её теле, нейронная связь в головном мозге, нервное окончание в организме — всё было подчинено ему.

Не дойдя до дверей главного корпуса, она уже знала, если его нет на работе — это ощущалось, словно огромный многоэтажный пузырь из пустоты. Все её естество, каждый атом тянулся к нему, неважно, где и при каких обстоятельствах они встречались. На квартире для постыдных украденных встреч или общем коридоре больницы. Все, что хотела в такой момент Юля — прижаться и никогда не выпутываться из объятий, ставших родными.

На годовой юбилей с момента назначения в большой дом Евгения были приглашены все заведующие и ведущие специалисты областной больницы, среди которых была Юлия Владимировна и Юрий Борисович. Это была вечеринка с размахом, широкий жест руководства.

— Юлия, я не могу предложить тебе синее небо или поле ромашек, я не готов к фундаментальным отношениям, но мы близки по духу, в первую очередь, а это очень хороший задел на будущее. Уверен, в интимном плане у нас тоже не возникнет проблем. — Женя говорил мягко, придерживая в танце изящную руку Юли с фужером вина. — И прости, но я могу дать тебе официальные отношения, сколько бы они не продлились, в отличие от Юрия Борисовича.

— Что?

Юля резко отпрянула, бросила взгляд в сторону, где вдалеке стоял Юра и говорил что-то своей жене — невероятно худенькой, словно школьница.

— Тихо, тихо… — Женя бережно придержал напрягшуюся Юлю. — Никто не знает, по сей день воспринимают тебя, как талантливую студентку, а его, как друга семьи твоего отца, так что никто не замечает, и не заметит. Просто я человек новый и ваше взаимодействие очевидно. Не стоит стыдиться, все мы не идеальны. Но он женат, а я — нет. Он чужой муж. Чужой. Муж. Подумай, Юлия.

Юлия долго бы сомневалась, думала о словах Жени, если бы не вышла на широкую террасу, где через высокие окна разглядывала ночь и отблески бассейна.

— Хих, — услышала она женский голос, переливчатый как колокольчик.

— Олька, ты безумная!

Голос был слишком знаком, парализовал, выбивал дух, нокаутировал — звуком поцелуя, видом высокого мужчины, привычно подстраивающимся под маленький рост своей спутницы…

— Простите, — только и пробормотала Юля, прежде чем вернуться в дом.

«Чужой муж»

«Чужой»

«Муж»

Сколько таких моментов нежности или страсти случалось у её любовника? Не с ней он засыпал, просыпался. Не с ней делил тишину утра, пока ребенок не проснулся. Не её щекотал, прикусывал, когда маленький сын забирался в родительскую постель. Не ей поправлял шарф зимой, выбирал юбку на лето. Не с ней делили все те моменты семейной жизни, которые были знакомы Юлии. Вспоминались теплом, отчаянной жаждой сохранить, присыпать пудрой взаимности, улыбками, смешками в губы.

Всем тем, чем был для неё Симон, тем, чем не мог стать для неё Юрий.

Не ей он улыбался. Не к ней мог подойти не таясь. Сквозь неё он смотрел при встрече. Её он целовал до потери дыхания, стоило лишь переступить порог квартиры, часто не доходя до кровати, брал тут же, в прихожей, отдавая больше, чем получал.

— Я согласна, — только и сказала Юлия Жене в тот вечер.

Евгений был терпеливым, деликатным любовником, он любовался ей, как делал это Симон, поощрял, как поступал Юра. Он никогда не настаивал на близости, если видел отрешенное настроение партнерши. Однако, всегда достигал нужного результата — порозовевшей шеи, мерцающего взгляда на удивление красивых глаз женщины в его постели и жизни.

Если он замечал внезапное исчезновение Юли, то делал вид, что ничего не происходит. Как и Юлия сделала вид, что ничего особенного не произошло, когда получила букет из восьми роз и одну на следующий год, лишь усмехнулась собственному цинизму.

Ложь стала частью её жизни ровно восемь лет назад. Превратилась в частью её, пропитала саму Юлю, и её окружение, которое упорно делало вид, что ничего не происходит.

По истечении времени она спокойно приняла охлаждение Евгения, максимально вежливо, с легкой улыбкой расставила точки над i. Предпочла остаться друзьями с действующим руководством. Из связи с Женей она вынесла откупные: звание кандидата медицинских наук и место заведующей отделения, самого молодого за всю историю областной больницы.

Юля смотрела куда-то перед собой, вдаль, сквозь большой стеллаж с книгами, справочниками и аккуратными стопками нужных ей историй болезни.

— Очень интересно…

Юля подняла взгляд на голос, увидела Юру.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришел посмотреть, как ты паникуешь.

— Тебе нужно за сыном ехать.

— Я помню. — Юра ухмыльнулся, так всегда происходило, если Юля напоминала ему о его ребенке.

— Зачем ты зашел, увидят… — нахмурилась Юля.

— Вряд ли, никто не рискнет зайти, зная, что ты здесь паникуешь и занимаешься самоедством.