Рыцарь усомнился, но настаивать не стал.

Ближе к полудню начало парить.

— Сызнова дождь? — безрадостно обронил Ук-Мак. — А нам и укрыться негде…

Его слова напомнили принцессе о времени, проведённом в шалаше. Щёки Айрин порозовели, уголки губ приподнялись в смущённой, но довольной улыбке.

Вокруг расстилались поля с ещё зелёными колосьями яровой ржи. Над головой, раскинув крылья, скользнул ястреб.

— Ежели все убежали, кто жать будет? — озаботился рыцарь. — А без зерна люди голодать начнут…

— Убьём дракона — и селяне вернутся. Как раз к сбору урожая.

— Хорошо, коли так.

Опасения Ук-Мака оправдались: во второй половине дня с неба полило. К этому времени путники вышли на дорогу, которую сразу развезло. Оскальзываясь на грязи, рыцарь с принцессой упорно двигались вперёд. На их счастье, дождь оказался не сильным, да и перестал довольно скоро.

Добравшись до очередного перелеска, путники развели костёр, обсохли и двинулись дальше. Покинув лесные заросли, наткнулись на развалины сгоревшего дома. От деревянной крыши не сохранилось ничего. Стены из дубовых балок и глины — некогда беленые, а теперь покрытые чёрными разводами копоти, — частично обрушились. В стороне валялись кости какого-то животного, вероятно, козы. Над истлевшими остатками плоти жужжали мухи.

Принцесса угрюмо рассматривала зловещую картину. Затем в смятении глянула на север, куда лежал их путь.

— Видела подобное во сне? — заметил тревогу девушки Дерел.

Спутница кивнула. Стиснув кулаки, двинулась дальше по едва заметной тропе.

Незадолго до заката путешественники вошли в безымянное селение. Айрин хмурилась, проходя мимо уродливых чёрных остовов сгоревших изб. В мёртвой тишине под ногами шелестел слипшийся после дождя пепел. Несло гарью и разложением.

Ук-Мак, привычный к зрелищам запустения и смерти, сохранял спокойствие. Но даже его поразил вид гниющей лошадиной туши, застрявшей высоко в древесной кроне.

— Здесь было под сотню жителей, — прикинул рыцарь, оценив количество разрушенных домов.

— Надеюсь, хоть кто-то сумел спастись, — мрачно отозвалась Айрин.

— Наверняка, — подбодрил Дерел. — Вспомни разбойников. А кроме них и другие бежали: кони же не сами себя скупили…

Принцесса не улыбнулась шутке. Стиснув рукоять меча, жёстко и непреклонно, словно объявляя приговор, произнесла:

— Дракон должен умереть.

И решительно зашагала дальше между тёмными развалинами.

Прежде чем последовать за ней, Ук-Мак кинул ещё один взгляд на лошадь, висящую среди скукоженных от жара листьев. Попытался представить существо, способное на такое. Удручённо покачал головой:

— Тварь большая. И очень сильная…

Маркиз Герьёр больше не думал о книге. Он промок под дождём, а после продрог. Кишки сводило от голода. В душе клокотало не находившее выхода звериное бешенство. Обрети маркиз в эти мгновения силу богов — не задумываясь, спалил бы весь мир.

Изрядно поплутав в чаще, Герьёр наткнулся на тропу, ведущую неизвестно куда. И теперь ехал по ней, проклиная всех и вся и клянясь прикончить первого встречного. Это требовалось маркизу, как воздух — почувствовать, что он по-прежнему всё контролирует, властвует, держит в руках жизнь и смерть. В конце концов, ему этого элементарно хотелось.

Первым встречным оказался низенький толстяк с сумкой через плечо. Несмотря на комплекцию, он удивительно быстро шёл, словно сильно торопился.

Устрашающе осклабившись, Герьёр вынул меч. Поравнявшись с путником, предупредительно отступившим в сторону, занёс руку с клинком. Не обращая внимания на угрозу, пешеход безмятежно почесал пузо, разглядывая крупный древесный гриб. Маркиз в удивлении замешкался. И замер, узнавая:

— Ты?! Тот самый жирдяй с брюквой! Но ты же утопился, прохвост!

Зелёные глаза коротышки рассеянно уставились на него.

— Чудесные гематомы, — вполголоса произнёс толстяк, игнорируя Герьёра. — И верхний левый резец, похоже, слегка шатается…

— Чего бормочешь, призрак? Исчезни тотчас! — сделав защитный знак, маркиз трижды плюнул в сторону пешехода.

— Нет, ну ты нормальный? — возмутился толстяк, ладонью стирая слюну со щеки. — А впрочем, глупый вопрос. Человек в здравом уме не станет торчать среди леса с задранным мечом, изображая памятник полководцу на городской площади.

Насмешка стала последней каплей: привстав в стременах, маркиз обрушил клинок на голову наглеца. Какая разница, призрак перед ним или нет?

Толстяк с неожиданной ловкостью увернулся.

— Так, значит? — недобро прищурившись, он поправил каль с оторванной завязкой. — Что ж, любой агрессивный полоумный должен быть готов заглянуть в бездну безумия!

Бледнея с каждым ударом сердца, Герьёр потрясённо наблюдал, как толстяк стремительно увеличивается в размерах. Разорванная одежда упала наземь, обнажённая кожа бродяги огрубела, почернела и покрылась бородавками. Конечности, вытянувшись, приобрели нечеловеческую форму. Миг — и перед маркизом возвышался монстр.