Почти не уклоняясь от языков пламени, Айрин ощущала вонь палёных волос и ткани, не понимая, что запах исходит от неё самой. Принцессу ослепил гнев, сжигавший душу сильнее драконьего огня. Айрин хотелось лишь одного — любой ценой убить того, кто отобрал едва обретённое счастье.

— Ругг! — хрипло крикнула принцесса, оказавшись совсем рядом с драконом.

Вытянув шею и распахнув клыкастую пасть, чудовище ринулось к ней. Отшвырнув меч, Айрин бросилась навстречу, намереваясь запихнуть бутылку как можно глубже в драконью глотку…

Издали заметив бездыханную исполинскую тушу, Мирг в задумчивости поскрёб щетину на мясистой щеке. Пробормотал недоверчиво:

— Неужто справились?

Подъехать к мёртвому дракону колдуну не удалось. Длинногривая лошадь, отличавшаяся на удивление покладистым характером, почуяв запах чудовища, заартачилась. Заклинанием заставив животное замереть, Мирг спешился и потопал дальше на своих двоих.

По мере приближения к месту схватки, губы толстяка сжимались все сильнее, превращаясь в бледную линию. Удушливый запах гари и вид покрытых копотью камней будили воспоминания — болезненные и страшные. Мир в глазах колдуна расплылся и потемнел: Миргу казалось, что он идёт не по усеянной глыбами пустоши, а по узким улочкам замершего города. Туда, к угрюмому пепелищу среди полуосыпавшихся каменных стен, затянутых траурной чернотой жирной сажи…

Толстяк нашёл принцессу возле драконьей головы. Колдун узнал её по фигуре и одежде: лицо лежащей представляло собой сплошной ожог. Правая сторона пострадала сильнее: на щеке и челюсти кожа почернела, потрескалась, обнажая багровое спёкшееся мясо. Брови, ресницы и волосы исчезли. Правая рука отсутствовала; из окровавленных лохмотьев плоти и ткани на плече торчали бело-розовые осколки раздробленной кости.

Судорожно втянув воздух, Мирг осел. Вглядываясь в мёртвую девушку, он видел не Айрин, а ту, что не смог найти много лет назад, когда со звериным воем просеивал пальцами холодный пепел, натыкаясь лишь на обугленные фрагменты костей.

В сознании колдуна реальность раскололась, словно огромное мрачное зеркало. Пребывая одновременно в прошлом и настоящем, толстяк задыхался, придавленный чувством вины и безысходным горем.

— Спасу, Райни… теперь сумею, ягодка… — сбивчиво шептал обезумевший колдун, — я узнал его…

Встав, Мирг дрожащим голосом забормотал заклинание, ради секрета которого много лет назад оставил любимую. С каждым ударом сердца слова древнего языка звучали громче и отчётливее. Колдун, закрыв глаза, полностью погрузился в бушующий водоворот магии, безжалостно бивший и терзавший тело.

Небо потемнело, по тучам прокатился рокот. Сизую клубящуюся пелену пронзали белые и багряные вспышки. Внезапная гроза подбиралась всё ближе к пробудившему её человеку. Огненными змеями слепящие молнии жалили землю, в щебень разбивая валуны и поджигая деревья в отдалении. Словно пальцы слепца они ощупывали поверхность, наполняя воздух оглушительным гулом и треском.

Невидимые вихри приподняли Мирга над содрогающимися камнями. Волшебник, сосредоточенный на сложном заклинании, не чувствовал этого. Время и пространство для него исчезли — остался лишь океан чудовищной энергии. Используя всю свою волю, Мирг старался обуздать божественную мощь, прежде чем та разрушит его. А когда воля бороться иссякла, маг немеющими губами продолжал плести заклинание, черпая силу в тёмных глубинах страдания и в призрачном свете нерастраченной любви.

Молнии рывком переместились к телу принцессы, обвивая его, точно щупальца. Они больше не гасли, а вибрируя, горели, пламенеющими канатами связывая землю и небо. Вокруг принцессы возник полупрозрачный мертвенно-голубой кокон, пульсирующий в такт словам колдуна. Медленно, очень медленно неосязаемый пузырь наполнился розовым сиянием, вспыхивающим в ритме мерно бьющегося сердца. Затем внезапно вспыхнул ярче невидимого солнца — и погас.

Последние звуки заклинания растворились в дуновении ветра. Магическая буря утихла. Мирг мешком свалился на землю. Долго лежал, безучастно глядя на рассеивающиеся тучи и не чувствуя текущих по вискам слёз.

Сделав усилие, колдун поднялся. По лицу и туловищу пробегали волны, на мгновения открывая истинный облик Мирга. Но увидеть его было некому, а миг спустя к распростёртой на камнях Айрин подошёл прежний неопрятный толстяк.

Внимательно осмотрев принцессу, он в замешательстве почесал живот. Хлопнул ладонью по лбу, осознав, что не так. Щёлкнул пальцами и удовлетворённо хмыкнул, глядя на стремительно растущие волосы.

Подобрав откатившуюся сумку с лекарствами, маг проверил, всё ли цело. С ворчанием выбросив несколько разбившихся флаконов, устало побрёл искать рыцаря.

— Слышь, красавец, — пыхтя, сказал колдун, переворачивая воина на спину, — отчего я всегда нахожу тебя на последнем издыхании? Тебе не кажется, что с этим нужно что-то делать?

Изучив раны Ук-Мака, Мирг тяжело вздохнул:

— Подозреваю, тебя проще прикончить, а после оживить. Но второго раза я не вынесу…

Не прекращая ворчать, толстяк взялся за исцеление, совмещая использование лекарств с магией. Закончив, перетащил рыцаря ближе к принцессе. Глядя на пару сверху вниз, почмокал губами: