– И царапины-то ерундовые, но лихорадка не отпускала вас два дня. Меня беспокоил укус на руке. Кто это вас так, лорд Молнар?

– Один зубастый волчонок, - безрадостно ответил Берт. – Это из-за него меня так развезло?

– Может, да, а может,и нет. Рана на руке оставлена тупым лезвием. Кто знает, чем вас там рубили эти мясники.

– Топорoм, – припомнил Берт. – Но не боевым, а обычным.

– Ну вот! Топором. Дикари, они и есть дикари! Вначале рубят им гусей, потом человека, - сокрушался лекарь, как будто убитому в бою солдату не все едино, каким оружием его убили.

– Господин лекарь, - мягко перебила его женушка. Берт с интересом полюбовался ее тoченым профилем и легким румянцем на запавших щеках.
– Как мой супруг? Опасность миновала?

– Миновала, миледи, – неожиданно тепло усмехнулся ей суровый лекарь.
– Ваш супруг теперь здоров, как бык.

– И голоден так, что быка бы съел, - добавил Берт, пока о нем совсем не позабыли,и сел на кровати. Голова слегка закружилась .
– Леанте, неужели я проспал завтрак,или мы еще успеем в трапезную?

– Ах, Бертольф, - всплеснула она руками.
– О чем вы, какая трапезная! Сейчас сюда все принесут.

Женушка стремительно упорхнула из покоев, и к кровати подсела Веледа.

– Берт! – ее губы сами собой расплывались в улыбке. – Хвала милосердным духам,ты жив и здоров!

– Веледа, – он нашел рукой ее пальцы и улыбнулся в ответ.
– ? я в самом деле провалялся тут два дня?

– Ты думаешь, почтенному лекарю охота шутить?

Берт только теперь заметил темные круги под глазами сестры и ощутил укол вины.

– Ты хоть находила время для сна, сестренка? Или так и сидела у моего смертного одра все два дня напролет?

Веледа улыбнулась – открыто, совсем по–детски.

– Меня сменяли Хильда и… твоя жена.

Берт слегка нахмурился, вглядываясь в лицо сестры.

– Вы с ней поладили?
– с надеждой спросил он.

– О да, - успокоила его Веледа.
– Ты был прав: тебе в жены досталась достойная женщина.

***

Приезд сестер Бертольфа добавил Леанте хлопот. Теперь приходилось заботиться не только о свалившемся на нее хозяйстве в большом полуразрушенном поместье, но и о золовках. Старшая, впрочем, не слишком ей досаждала и даже время от времени вызывалась помочь. Что касается Хильды, ее Леа в уме окрестила подкидышем дельбухов, потому что маленькая поганка так и норовила задеть ее своим острым язычком и выставить при всех плохой хозяйкой, плохой женой, плохой родственницей и вообще воплощением всего плохого на целом свете.

Супруг, едва oправившись от ран, целыми днями пропадал где-то в своих гарнизонах, а когда возвращался в замок,то сестрам уделял куда больше времени, чем собственной жене. В опочивальню заявлялся лишь тогда, когда Леа уже спала или делала вид, что спала. Разумеется, она не была в обиде, но каждый раз что-то неприятно скребло в глубине души. С неясным трепетом она ожидала oкончания назначенного ею самой срока «привыкания». Помнит ли об этом Бертольф? Предпримет ли новые попытки сближения?

Чем больше она уcтавала от нескончаемой суеты будней, тем ценнее для нее становились моменты уединения. Вот и сейчас, на закате дня, она с облегчением устроилась в кресле и снова взялась за рубашку для мужа. Оставалось закончить всего ничего.

Стежки на манжете ложились идеально ровной цепоч?ой, собирая кружева у отворота аккуратными складками. Леанте дошла до края манжета, разгладила на коленях белоснежную ткань рукава и невольно залюбовалась проделанной работой. Превосходная ткань из тончайшего льна не посрамила бы гардероб самого короля. Не терпелось примерить рубашку на мужа, но под каким предлогом его сюда заманить?

В комнате дохнуло прохладой: порыв свежего осеннего ветра прорвался сквозь распахнутое окно. Леанте поежилась, поплотнее натянула на плечи шаль и покосилась в сторону холодного камина. Дрова, которые она велела заготовить для нужд замка, по распоряжению лорда забрали на военные приготовления, новыми дровницу ещё не наполнили. Поэтому стоило поберечь для ночи те несколько поленьев, которые невысокой горкой высились у кованого заграждения.

?днако пальцы начали мерзнуть: комната ощутимо выстудилась. Леанте поднялась, чтобы закрыть ставню – и тут же отшатнулась от неожиданности: у лица мелькнуло маленькое голубоватое пятно. Через мгновение в запястье впились острые коготки. Птичка-неотступница исполнила короткую нежную трель и смешно склонила головку набок, словно пыталась разглядеть выражение лица хозяйки.

Леанте с удивлением посмотрела на клетку: три eе птички, привезенные в замок ?ельсех, находились внутри. При виде сестрички они разволновались, запорхали от прутика к прутику и расчирикались, словно стайка скворцов по весне. Сердце Леа взволнованно забилось: отец передал весточку!

Она бережно обхватила ладонью пернатое тельце, отцепила коготки от рукава и перевернула птичку кверху животиком. Так и есть: вокруг лапки обнаружился тонкий свиток бумаги. Погладив светлое брюшко неотступницы, чтобы успокоить птицу, Леа осторожно развязала нить, стягивающую колечко записки,и развернула узкую ленту послания.