– Я скажу, что мы никакая не пара, – покончив с лапшой, я отложила ложку в сторону и отставила пустую тарелку. – Мы просто переспали один раз.

– И ты теперь ночуешь у меня, в моей одежде ешь мою еду, – он заигрывающе повёл одной бровью. Я решила не поддаваться провокации, поэтому продолжала молчать. Взяв бокал, я отпила из него что-то отдаленно напоминающее остывший и подслащенный чай. – Твоя фамилия действительно Рок?

– А твоя действительно Хард?

– Естественно!

– Мой ответ аналогичен: естественно! – посмотрев на свои наручные часы, я добавила отстранённым тоном: – Почти полночь. Пора спать. Не беспокой меня до тех пор, пока сама не проснусь.

Глава 31

Мои прошлые чёрно-белые сны не идут ни в какое сравнение с теми, что я начала видеть после того, как мне вкололи вакцину. С тех пор мои сны стали яркими, сочными, способными передавать не только громкие звуки, но даже запахи. Очередной сон был вновь связан с экспериментальными пытками в подвале: я ничего дурного не сделала – меня просто терзали для того, чтобы терзать. Странно, что мне снилось только это событие и совсем не снились не менее кровавые события моего прошлого – уже устраненные моей рукой оригиналы. Зато в конце сегодняшнего сна появилось что-то новенькое. Сначала я не поняла, что это, а потом… Осознала: я снова лежу на полу медицинской кареты, и на меня снова смотрят глаза 8001, а рядом с ними плавает в желтой жиже сердце, и я почему-то знаю, что оно принадлежит 7997…

Резко распахнув глаза, я сразу же поняла, что лежу животом на неестественно мягком матрасе – разве это нормально, иметь такую мягкую постель? Ведь из такой постели может не захотеться вылезать, чтобы начинать новый день, а это ненормально…

Вскользь увидев на своих часах время – 10:05 – я непроизвольно потерла замлевшую шею в области, в которую была вколота вакцина. Что изменилось с тех пор?.. Сны разукрасились, зрительная память работает вроде вспышек, я как будто более отчётливо стала испытывать прежде бывшие “глухими” эмоции, обострились слух и зрение, появилась подозрительная ловкость… И появилась совершенно странная, незыблемая уверенность в своих силах. Поэтому я здесь. Где бы это ни было… Я больше не в Миррор.

– Тихо спишь, но шумно просыпаешься, – заметил уже ставший знакомым мне голос. Посмотрев в сторону выхода из комнаты, я увидела Рангера. – Как насчет завтрака?

Завтрак оказался лучше, чем ужин: Хард соизволил пожарить дюжину яиц с ветчиной, нарезал салат, сыр и хлеб. Все эти продукты были мне известны, так что я употребляла их без настороженности. Мы ели без тарелок, брали куски вилками и руками прямо из посудин, в которых были приготовлены блюда, и меня это не смущало, хотя я подозревала, что неспроста у Харда такое довольное выражение лица.

Мы уже доели, убрали грязную посуду в странный шкаф, который Хард обозвал “допотопной посудомойкой”, и принялись пить чай, когда дверь столовой резко распахнулась и порог комнаты перешагнул странный парень: плотный, с парой заметных лишних кило, ниже меня на полголовы, с буйными каштановыми кудрями и квадратными очками на курносом носу.

– Скайлар, познакомься, это наш Хэппи Шелби, – с этими словами Рангер, широко улыбаясь, размашисто указал рукой в сторону явно опешившего, а быть может, и смутившегося парня.

– Хэппи, как “счастье”? – заметила я и перевела взгляд на Рангера. – Вот видишь, не только у меня неоднозначное имя. Вы друзья?

– Да, друзья, – вместо Рангера отозвался Хэппи, и в поспешности этого ответа можно было уловить нотку, выдающую желание Хэппи быть другом Рангера. Голос у этого парня оказался предсказуемо мягким. А вот возраст сложно определить: от девятнадцати до двадцати одного?

– Сколько тебе лет, Хэппи? – спокойно поинтересовалась я.

– Двадцать, – ответил парень и отчего-то мгновенно начал розоветь.

Я подогнула правую ногу под себя на стул, на котором сидела, и уперлась коленом в стол. Разговор исчерпал себя – мне больше нечего было узнать. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы заинтересовать меня. Поэтому я сочла, что на этом всё и закончится – Хэппи ещё немного порозовеет и уйдёт, ну или я допью чай и сама уйду, – однако в следующую секунду порог комнаты переступило ещё двое оригиналов: парень и девушка.

У парня кожа оттенка шоколада, на фоне которой его синие глаза смотрятся весьма необычно. Бицепсы бугрятся под длинными рукавами мятой футболки. Он явно выше меня, но ниже вошедшей вместе с ним девушки. У девушки необычная внешность: высокий рост, худощавость, острые черты лица, бледная кожа, необычная причёска – ирокез осветленного сиреневого оттенка, правая часть головы очень коротко подстрижена, – в мочке правого уха вставлены металлические украшения.

– А это наши Фарадж и Тикеру, – размашисто взмахнул рукой Рангер в сторону новоприбывших. – Раз уж тебя интересует возраст всех твоих знакомых: Фараджу еще два месяца тянуть до двадцатитрехлетия, а старушке Тикеру недавно стукнуло двадцать семь лет. Они сладкая парочка. А это, ребята, Скайлар…

Про себя я отметила, что Фарадж, может быть, и выглядит на свой возраст, а вот Тикеру я бы не дала всего лишь двадцать семь лет – она выглядела минимум на пять лет старше своего реального возраста.