Квартира под номером триста пятьдесят три оказалась расположенной всего лишь на пятом этаже. Ведущий к ней коридор был необычным: под ногами лежал мягкий красный ковер, стены были словно не оклеены, а обиты золотистыми обоями с искусными и блестящими завитками, свет был тёпло-жёлтый и очень приглушенный. Сам по себе этот коридор был длинным, а квартир на нём нашлось всего четыре. Интересующая меня расположилась в тупике по правую руку от пожарного выхода, из которого я проникла в здание.

Подойдя к намеченной двери, я вытащила из рюкзака пистолет и проверила его готовность. Сначала решила, что стоит снять перчатки Рангера, но передумала. Поднеся к отполированной поверхности двери костяшки пальцев, сжатых в кулак, я начала стучать, при этом вторую руку, в которой удерживала оружие, прятала под полой распахнутой куртки.

Стучать долго не пришлось. Не прошло и минуты, как дверь передо мной распахнулась, и я увидела его… 7997 в образе старика уставился на меня до боли знакомыми глазами! Остатки волос на его голове были полностью седыми, лицо с желтизной и очень морщинистое, взгляд неприкрыто сердитый – такой взгляд я лишь раз видела в исполнении 7997, когда клон 7975 при свидетелях отказала ему в соитии. Так вот каким бы он был, если бы его не разобрали на органы и позволили бы ему дожить до глубокой старости…

От неожиданности перед призраком будущего своего друга я на мгновение замерла, но старик быстро вывел меня из ступора скрипучим, но всё равно в чём-то узнаваемым для моего слуха голосом:

– Вас не учили пользоваться звонком, юная леди?

Очнувшись, я сразу же перестала прятать пистолет за полами распахнутой куртки – спокойно выставила его вперёд и, направив дуло оружия прямо на хозяина квартиры, хладнокровным тоном произнесла правду:

– Не учили.

Глава 34

Я могла бы убить его сразу. Просто выпустить острую пулю в его замершую грудную клетку или в его морщинистый лоб, после чего спокойно развернуться и так же незаметно, как явилась в этот дом, покинуть его. Но я сделала по-другому. Вместо того чтобы нажать на курок, я сделала шаг вперед и заставила свою мишень пятиться с приподнятыми руками вглубь квартиры.

Стоило мне закрыть за своей спиной входную дверь, как к Зигмунду Батлеру вернулся его дар речи, которым он сразу же решил воспользоваться:

– Ты кто такая?

Я не собиралась отвечать и не ответила. Он же, услышав свой голос, вдруг осмелел или, быть может, просто перестал верить в происходящее – опустил руки, тяжело вздохнул и медленным шагом направился вглубь плохо освещенной комнаты. Не переставая держать перед собой оружие, я последовала за ним. Может быть, мне было интересно посмотреть, в какой обстановке живёт оригинал 7997? Не знаю точного ответа на этот вопрос, но я всё же осматривала обстановку: мягкие ковры глушат звуки шагов, тёмно-синие и шоколадные обои поглощают тусклый свет настенных ламп, комната обставлена роскошной мягкой мебелью, украшенной расшитыми золотыми нитями подушками, большое собрание книг разбросано по всем столам, комодам и креслам…

Старик подошел к невысокому столику, на котором стояло много прозрачных хрустальных графинов с жидкостями различных цветов. Он стал переливать из самого высокого графина в пустой стакан жидкость карамельного цвета, и я остановилась в пяти шагах перед ним.

– Я знаю, кто ты такая, – вдруг заявил он и, сделав глоток из своего бокала, стал обходить столик с напитками, направляясь к кожаному дивану. – Бездушная копия нашего советника премьер-министра Кассандры Джой, – с этими словами он совершенно бесшумно опустился на диван прямо передо мной. Я не переставала держать его на мушке, а он не собирался переставать говорить, периодически потягивая напиток из своего бокала. – Значит, и у этой святоши тоже есть непростительный грех – собственный клон… Надо же… Удивительно. Даже для такого закостенелого скептика, каким являюсь я, – он сделал очередной продолжительный глоток из своего бокала и продолжил: – Я всю свою жизнь посвятил медицине, настоящей и единственной стоящей науке. Мечтал о практике клонирования, но наша страна оказалась ограниченной предрассудками… Всю жизнь боролся с этими ветряными мельницами, но так и не переборол их. И к чему я пришел в конце концов? Был дважды женат, и оба брака закончились разводами. Мои бывшие жёны быстро обрели прочное семейное счастье в повторных браках: вышли замуж за более приземленных мужчин, нарожали от них кучу детей, завели себе собак или кошек, благополучно состарились, дождались внуков и умерли. А я так и остался одиноким, и живым. Откровенно говоря, я не столько стремился к браку, сколько хотел оставить после себя потомков, своё ДНК на этой обречённой планете, но, – он наигранно выпятил нижнюю губу, – ещё до своего тридцатилетия узнал о своём бесплодии. Диагноз окончательный. Такое бесплодие невозможно исцелить никаким клоном, потому что и он унаследует бесплодие своего оригинала. Уж поверь, мы проверяли тщательно, изъяли у парня между ног всё, что можно было изъять, – при этих словах он снова хлебнул из своего бокала, а мой палец едва уловимо дрогнул, чуть не нажав на курок уже на этой ноте. Я не знала о том, что 7997 был кастрирован. Он не рассказывал. Знала про изъятия всех луковиц волос на его голове, изъятие левой почки и кожи на спине, но не про это… Оригинал заметил, что моя рука слегка дёрнулась. Он встретился со мной взглядом и, пальцами руки, свободной от бокала, потёр кончик своего длинного носа. – Ты меня не напугаешь этой игрушкой. Видишь, мне совсем не страшно…

– Ты лжёшь, – впервые подала голос я, и он даже мне показался красноречиво жёстким.

– Лгу?

– Твоя беда в том, что я отлично знала твоего клона. Всякий раз, когда 7997 брался лгать, он касался пальцами своих бровей, губ или кончика носа.

– Так ты здесь затем, чтобы отомстить мне за своего друга? – старик ощерился в гримаснической улыбке, пораженной пороками души. – Я есть начало твоего друга. Одним только его существованием в твоей жизни ты обязана мне. Без меня не было бы у тебя друга под номером семь тысяч девятьсот девяносто семь. И к тому же, во мне сейчас всё ещё живёт его продолжение: его волосы, его почка, его кожа и ещё кое-что… Я сам есть твой друг, его живое воплощение. Так что ты меня не убьёшь.

– Я уже убила помощника главного хирурга Миррор, жену главного хирурга Миррор и директора Миррор, – я перечислила список своих жертв тоном, выдающим моё хладнокровие.

– Вот как… – было заметно, что его напрягла полученная информация, но он не желал сдавать свои позиции: – Всё равно это другое. Никто из них не был оригиналом твоих друзей, а я – твой друг… Я – это он, 7997. Я тот, кто даровал тебе твоего лучшего друга, без меня его бы у тебя не было. Ты не можешь убить своего лучшего друга… Ты дружила с ним, ты любила его…