Она решила сменить тему.

– Вы уже были у судового врача? Кстати, вы хромаете так, будто у вас нога деревянная.

– Позже, - сказал он, пожав плечами. В этот момент принесли его тарелку с завтраком: яйца, фасоль и копченая рыба. Он подцепил на вилку ломтик помидора.

– Потому что я не хотела бы, чтобы вы получили непоправимую травму, - ласково ответила она.
– Было бы очень жаль, если бы ваша привлекательность была навсегда испорчена.

Он широко раскрыл глаза, изображая удивление.

– Это комплимент, мисс Томас?

– Конечно, нет. Я не обязана делать вам комплименты! Ваше поведение их не заслуживает.

Он отложил вилку.

– Да, - сказал он.
– Насчет этого. Полагаю, я должен перед вами извиниться.

– Вы полагаете? Вы были воплощением грубости!

– Но, похоже, я красивый грубиян.

Он одарил ее улыбкой, которая исчезла под ее пристальным взглядом.

– Вам следует показаться врачу, - процедила она сквозь зубы.
– И когда будете у него, попросите его проверить еще и ваш мозг.

Он вздохнул.

– Послушайте, я перешел границы приличного поведения. Я прошу у вас прощения. Я обещаю, что это больше не повторится.

– Хорошо, - сказала она.
– Потому что в следующий раз я захлопну дверь у вас перед носом!

Он слегка нахмурился.

– Я имел в виду не тот разговор, а то... событие после драки.

Он говорил про их поцелуй? Она почувствовала, что снова краснеет.

– Тогда вы должны принести мне еще одно извинение, - пробормотала она.
– Два отдельных извинения.

Теперь он наклонился вперед, выглядя заинтригованным.

– Это уже любопытно. Вы не расстроились из-за поцелуя?

Она со стуком отложила вилку.

– Прошу меня извинить!

Он не предпринял никаких попыток последовать за ней из столовой, несомненно, опасаясь публичной драки. Она чувствовала, что способна на драку, хотя после минутной прогулки по палубе глубина ее гнева начала ее озадачивать.

Почему ее должно расстраивать, что он извинился за поцелуй? Она должна сожалеть о поцелуе, не так ли? У нее не было никакого желания целовать его, каким бы искусным он ни был в этом деле. Он был вспыльчивым, властным, похитителем...

И очень красивым. И он предан своей семье, и поразительно добр, когда хотел быть таким. И... забавный. Его остроумие, когда он позволял себе пошутить, всегда заставляло ее смеяться.

Она подошла и остановилась у перил, глубоко вдыхая соленый воздух. Она могла признать, что это было приятно – быть центром внимания самого красивого мужчины в зале.

И независимо от его привлекательности он ей нравился. Она представила, каково это - знать, что кто-то вроде него присматривает за тобой! Быть уверенным в том, что он последует за тобой по всему континенту и сделает все возможное, чтобы найти тебя и доставить в безопасности домой.

Его двоюродному брату очень повезло.

Она продолжила прогулку и в конце концов оказалась на баке, где были расставлены шезлонги для тех, кто хотел полюбоваться волнами.

Она сидела там еще два часа спустя, когда на западном горизонте начали темнеть облака. Сначала то тут, то там накрапывал дождь, а затем крупные капли превратились в ливень. Она по-прежнему не двигалась с места. Палуба над ней служила укрытием, и было что-то ужасное и завораживающее в том, чтобы наблюдать, как небо становится фиолетовым, как синяк.

За неделю до того, как они с миссис Пеннипакер отправились в путешествие в Турцию, ей приснился кошмар. Проснувшись, задыхаясь от ужаса, она подумала: это было предчувствие. Я погибну во время шторма во время путешествия. В ее кошмарном сне гроза началась именно так: с проливного дождя, потемневшего неба и усиливающегося ветра.

Воздух теперь казался более чистым и диким. Выбившиеся пряди волос упали ей на глаза.

"Не обращай внимания на сон", - посоветовала ей Оливия. "Бояться - это естественно. Приключения и страх идут рука об руку."

Приключение. Она ведь мечтала об этом, не так ли? И так мало получила взамен. Трудно любоваться Парфеноном, древними руинами и церквями, когда постоянно следишь за настроением своего собеседника. Хотела ли миссис Пеннипакер пить? Проголодалась ли? Разозлилась ли? К чему бы она придерется в следующий раз?

Даже поход в собор Святой Софии был омрачен вспыльчивостью ее работодательницы. На улице, на ступенях, Аманда получила хорошую затрещину за то, что забыла поправить вуаль мадам, чтобы солнце не коснулось ее морщинистого лица.