Медленно - сдержанно; он проявит величайшую сдержанность - он протянул руку, чтобы поймать выбившуюся прядь ее волос.

– Представь себе отрывок из этого путеводителя: “Волосы подобны летнему солнцу”.
– Такие мягкие под его пальцами.
– “Мягче шелка”.
– Он слегка улыбнулся. “Автор, заметьте, известен своими клише.”

– О, нет, мне... очень нравится автор.

Она восхищенно посмотрела на него.

– Но я полагаю, что клише стали таковыми не просто так.

Он прикоснулся большим пальцем к ее скуле.

– Это истины, проверенные временем. ”Голубые, как Средиземное море, глубокие, как озера"... Это точное описание твоих глаз.

Тепло ее дыхания на его запястье подняло волоски у него на затылке, заставив его тело болезненно напрячься.

Сдержанность.

– Лебединая шея, - сказал он и провел костяшками пальцев по ее шее. Если бы он был поэтом, у него получилось бы намного лучше. Но он говорил искренне.
– Грациозная, царственная: ты держишься как королева, Аманда.

Она сглотнула.

– Это уже слишком.

– Но я только начал.

Он положил большой палец ей на ключицу.

– Путеводитель подробно описал бы этот ракурс. Он бы обратил восхищенные взгляды на впадинку здесь. Изящество твоей фигуры.

– Боюсь, этот путеводитель разочарует людей, - прошептала она.
– Молодые холостяки не обращают внимание на изящество женской фигуры.

– О, это версия, прошедшая цензуру, - сказал он.
– В другом варианте для книги потребовалась бы коричневая упаковка в книжном магазине. И она была бы в два раза длиннее. Боюсь, тебе не понравились бы формулировки.

Она склонила голову. Хоть убей, он не мог убрать с нее руку. Он ощущал ее присутствие каждым дюймом своей кожи. Это оживляло его кожу.

Из глубины сада доносился крик какой-то невидимой птицы и стрекотание мелких насекомых в траве.

Отойди.

Через мгновение он это сделает.

– Тебе стоит знать, - сказал он, - что я тебя поддержу, как только мы окажемся в Лондоне. Я найду тебе работу. Тебе не нужно беспокоиться о рекомендательных письмах.

В течение нескольких мгновений она ничего не отвечала. А потом ее рука поднялась, чтобы накрыть его руку, и она поднесла ее к своему рту.

Его пальцы сжались от удивления. От простого прикосновения ее губ к его ладони у него перехватило дыхание.

– Ты замечательный, - тихо сказала она.

Отодвинься.

Ее рука напряглась, удерживая его на месте, а затем она шагнула вперед, прижалась к нему и поцеловала в губы.

На мгновение он дал волю своей худшей натуре; он закрыл глаза и поцеловал ее в ответ, вложив все умение, которого ему недоставало в словах, в послание своих губ и языка. Ты прекрасна, ты прекрасна, ты прекрасна.

И затем, когда вожделение в его животе развернулась как змея, а поцелуи внезапно стали еще горячее, он отступил назад.

– Мне не нужна твоя благодарность, - хрипло сказал он.

– Ты идиот. Благодарность? Вряд ли.

Было слышно ее глубокое дыхание.

– Поцелуй меня еще раз.

– Нет.
– У него пересохло во рту.
– Ты невинна. У меня нет намерения...

– Я авантюристка, - сказала она.
– Ты был прав - я авантюристка, и ты - мое приключение. Ты, Риптон.

У нее вырвался странный смешок.

– А также, похоже, и моя безопасная гавань. Так что лови меня!

Она бросилась к нему. Его руки инстинктивно сомкнулись вокруг нее; ее вес заставил его отшатнуться на шаг. Ее руки вцепились в его волосы.

– Мягкие, - сказала она, а затем снова прильнула к его губам.

И этот страстный поцелуй поколебал его решимость. Он наклонился и поднял ее, прижавшись губами к ее губам, заглушая ее смех.

Да, он будет ее защитой. Завтра он будет ее защитой.

Сегодняшняя же ночь была для приключений.

* * *

Именно ее восьмидесятилетняя версия убедила Аманду соблазнить его. Когда она сидела в саду при свете звезд, овеваемая теплым ветерком, заставлявшим бледные цветы вокруг нее покачиваться, из-за высокой каменной стены донесся смех. Слушая его, она внезапно подумала, что ночь изобилует возможностями... волшебными возможностями, которые ждали за пределами досягаемости, и которыми наслаждались другие люди, пока она сидела здесь в одиночестве.