Ещё несколько женщин были похищены, когда мы были на середине пути. Слепые, их единственным оружием стали многократно обострившиеся чувства, но и похитители действовали молниеносно. Замаскированный вход в убежище мы не смогли обнаружить ровно до того, пока он, во тьме ночи, не открылся. Выбежавший оттуда мужчина хватали только женщин, сонных, ничего не соображающих. Мужчин же, что были в дозоре, просто вырубили, не причинив вреда. Из их выкриков один из белоглазых понял, что люди в этом убежище начали вырождаться из-за межродственных связей. Дети от таких связей практически всегда обречены на генетические мутации и сниженный в разы интеллект. Поэтому наши женщины так ценны для них. Есть и убежища, где всё происходит ровно наоборот. Женщин там больше, чем мужчин, и все они- родственники, причем, ближние. Такие вырождаются сами по себе, ведь женщины не в силах поймать и удерживать сколько мужчин, сколько нужно для потомства. Впрочем, моих спутниц похитили зря. Большая часть из них стерильна как поверхность земли, что больше не желает рождать жизнь для людей.

– Мирра, а ты ...- Джо осекается, глядя на меня, его лицо покрывается краской смущения - Придёшь сегодня ...Пойдешь...на праздник урожая?- его глаза с такой надеждой глядят на меня, что становится жаль его разочаровать.

– Нет, прости. Я сегодня нужна Адриане.
– отвечаю, чтобы не задеть его самолюбия. На самом же деле я свободна, но придется напроситься на кухню и действительно помогать Адриане.

– А...хорошо...- разочарованно тянет Джо, поправляя яблоко на полке. Он старается не глядеть на меня, чтобы не выдать своего волнения. Я же вновь пытаюсь отвлечь его от своей скромной персоны.

– Знаешь, а Бригитта спрашивала о тебе.
– вскользь бросаю ему, расставляя груши в квадратном ящике.

– Бриггс?- с недоверием косится он на меня.

– Да.
– подтверждаю равнодушно, словно просто сообщаю информацию.- Она должна была пойти с Филлипом, но оказалось, что тот уже идёт с Мэгги. Так что она спрашивала о тебе.

Джо на минуту задумывается, а после выдает:

– Нет. Она же такая глупая. И вечно смотрит как ...как ....Как влюбленная корова!- в сердцах выдает он, а затем, поняв, что и о его взглядах на меня вокруг говорят ровно то же самое, цедит сквозь зубы ругательство, и вылетает из большой линии стеллажей, направляясь к выходу со склада.

Такой свободный доступ к провианту- новшество, что ввел Вэл. Он старается стереть следы иерархии прежнего мира, что делила людей на классы, сословия и так далее. В новом мире ценны все- рабочие, поисковики, охрана, простые жители колонии. Каждому здесь есть место, к каждому есть доверие. Люди доверять не только друг другу, но и себе. Знать, что к нему относятся как к достойному человеку, члену нового общества, где нет места насилию, вражде или недоверию. Сказать по правде - пока что это общество лишь в мыслях и мечтах Вэла, но глупо будет отрицать тот огромный шаг вперёд, что сделали все обитатели колонии, благодаря ему.

2.1. Праздник урожая

– Подай-ка мне турнепсы.- велит Адриана одной из девушек, и та идёт к стеллажу, уставленному коробами с овощами. Настоящими, имеющими вкус, а не то подобие глянцевого пластика, что было у Ингора. Я стараюсь забыть прежние кошмары, чтобы не позволить им управлять моей нынешней жизнью, но это выходит из рук вон плохо. Почти каждую ночь мне снится какой-нибудь кошмар, где я теряю Улю. Так или иначе, она ускользает из моих рук, просачивается точно песок сквозь пальцы, тает в дрожащем мареве миража. Ни наяву, ни во снах я не в силах удержать её. Наверно, этот- самый страшный из всех моих снов.

– О чем задумалась?- мягко улыбается мне Адриана, а я лишь качаю головой.

– Так. Ни о чем.

– Ты когда Вэла мучить перестанешь?- то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает она, тут же прикрикнув на одну из девушек, что замерла неподалеку, явно вслушиваясь в наш разговор. Адриана же, нахмурившись, упирает руки в полные бока, и ждёт моего ответа.

Я лишь пожимаю плечами, мне эта тема уже набила оскомину. Излишняя нежность Вэла ко мне стала причиной пересудов. Некоторое девушки, что ещё недавно ровно ко мне относились, теперь норовят задеть или обидеть, то ли задетые его ко мне интересом, то ли обиженные тем, что я посмела игнорировать знаки того самого интереса от их лидера. А мужчины наоборот - едва ли не каждый стал обращать на меня внимание, гадая, чем же таким я смогла заинтересовать самого Вэла.

– Ты бы не крутила носом, а ответила ему взаимностью. Поверь, я этого мальчишку ещё вот с таких- она показывает ладонью себе на уровне колена - Знаю. Добрый, хороший, никогда в обиду не даст, справедливый.

– Простите, я...- хочу попросить Адриану не длить моих мучений, я ведь и сама ответа на её вопросы не знаю. Отчего душа не лежит к доброму и справедливому Вэлу? Отчего во снах преследует жёсткий взгляд темных глаз того, что не считал меня человеком, отдавая жестокие приказы?

– Ладно, дело ваше!- обрывает меня Адриана, отпуская, наконец, от себя.- Иди Лиаме помоги, иначе она так горох не переберет и до второго пришествия!- и хитро прищуривается, глядя на то, как я спешу выполнить её наказ. Адриана одной из первых проявила ко мне доброту и заботу. Сперва упросила отдать меня себе в помощницы, как и несколько других новоприбывших из группы, с которой мы встретились на подходе к колонии. А после стала нашим проводником в этом новом и неизведанном мире. Она объясняла нам устои и правила колонии, советовала, как верно себя вести, на что первым делом обратить внимание. И, хоть новоприбывших постоянно инструктировали и не оставляли без присмотра, её советы оказались крайне полезными.

– Вот, держи.- протягивает мне Лиама большую миску, когда я усаживаюсь рядом с ней на скамью.- Ты пойдешь на праздник урожая?

Ещё одним местным правилом было некое подобие демократии. Вэл никогда не заставлял людей, не принуждал к чему-либо. Наоборот, он старался дать выбор, чтобы воля человека не была подтверждена воздействию извне. Многие осуждали его за это, но Вэл свято верил, что лишь так колония не прекратит свое существование, правда, противники парировали, что тогда колония изживёт саму себя в погоне за поистине утопическими идеалами. Впрочем, было и обязательное, вроде работы, церемонии выбора пар или наказания, чтобы хоть немного уравновесить наивно-идеалистические взгляды Вэла и его дяди.