Дерьмо.

— Возможно, в другой раз, — представляю, как продираюсь сквозь его захудалые фантазии. Мои пальцы обвиваются вокруг его запястья, и я изо всех сил пытаюсь оторвать его от себя, как срываю скотч от новой упаковки.

— Ты кого-то ждешь? — небрежно произносит он, снова неуклюже потянувшись к моему запястью.

Я совсем не в настроении для этого.

— Своего парня, — быстро отвечаю, стараясь не выдать себя.

— Да, конечно, знаю, — усмехается он, едва стоя на ногах.

Я выгибаю бровь, мое терпение заканчивается.

— И ты знаешь, потому что...?

Заткнись, Лаура. Молчи.

— Видел я таких... Вы все приходите сюда, надеясь на... что? На кого-то особенного? А потом — бум! Ничего, — его голос хрипит, как будто он участвует в какой-то клубной шутке, которую я пропустила.

У меня возникает сильное желание сбежать.

— Ну, тогда извините меня, — начинаю я, пытаясь обойти его стороной. — Мне нужно срочно найти своего парня.

Он раскачивается, как небоскреб во время сильного ветра, загораживая меня своим громоздким телом.

— Не обманывай себя, милая куколка, — его дыхание — кошмар винокурни. — Ты просто рыщешь в поисках глубоких карманов... — И тут его липкая рука шлепает меня по заднице.

— Эй! — резко произношу я, отворачиваясь от него. Шлепаю его по руке, но он вцепляется в меня еще крепче. Я отталкиваю его руки так сильно, как только могу.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?

— Да я просто развлекаюсь, куколка, — лепечет он, а его сальная ухмылка остается непоколебимой.

— Да, лапая меня? — огрызаюсь с гневом в ответ.

Он бесстрастно пожимает плечами, но из-за алкоголя его движения становятся преувеличенными.

— Я просто пытался оценить тебя, — бормочет он, его слова почти слились воедино. — Не понимаю, почему ты такая напряженная из-за этого.

— Убери от меня свои гребаные руки!

Он приближается. Дурное дыхание смешивается с окружающим ароматом пролитых напитков и потных тел.

— Не веди себя так заносчиво, куколка. Я увидел тебя одну и решил, что ты будешь благодарна за внимание.

Я чувствую, как мое сердце бьется о ребра.

Серьезно, кто-нибудь... пожалуйста.

Как по команде, музыка обрывается, и клуб погружается в неожиданную тишину.

Я яростно дергаюсь, пытаясь вырваться из судорожного захвата руки. И тут тишину пронзает холодный многообещающий голос: — Убери свои чертовы руки от моей женщины.

Оглядываю весь клуб, пытаясь понять, кто говорит. В воздухе витает волнующая, но немного рискованная атмосфера. Затем, как солнце, наконец пробившееся сквозь тучи, он выходит из какой-то тени. Как темный рыцарь.

Могу поклясться, что он только что вышел из тех горячих романтических книг, от которых я не могу оторваться. Он — живая, дышащая версия мрачных татуированных и ворчливых таинственных парней, которые заполняют эти страницы.

У меня пересыхает во рту, а подмышки работают сверхурочно. Мое тело кричит на всю катушку заглавными буквами ВАУ.

Мои глаза непроизвольно блуждают по нему, задерживаясь на тех местах, на которые не имею права смотреть. Как будто мои зрачки превратились в маленькие ракеты, нацеленные на все горячие точки. Щеки вспыхивают, и жар становится неоспоримым.

Я никогда не любовалась кем-то так беззастенчиво. Меня осеняет мысль: может быть одежда просто оказывает ему услугу?

Я моргаю, удивляясь своим грязным мыслям.

Откуда это взялось?

Его глаза, такие интенсивные и проницательные, кажется, узнали что-то знакомое во мне, а может, наоборот.

Воспоминание зашевелилось в глубине моего сознания. Стоп, неужели я видела его раньше? Эти глаза, эта поза, то, как он смотрит на меня сейчас... Это как дежавю, сцена из прошлого, которую не могу вспомнить.

Боже, этот виски сейчас так сильно действует.

Мистер Хваткие руки, все еще дерзко сохраняющий хватку на моей заднице, кажется, уменьшается с каждым шагом моего защитника. Ему удается пропищать слабое: — Отвали!

Голосом, который звучит так, будто он привык отдавать приказы и добиваться их выполнения, мистер Высокий, Темный и Смертоносный предупреждает: — Уходи, пока я не убедился, что эти грязные руки не смогут прикоснуться ни к чему другому. Особенно к моей женщине, — рычит он.