— Это связано с бейсболом, — начинает он, обводя всех присутствующих взглядом и задерживая его на мне. Я пытаюсь улыбнуться, но мое лицо будто превратилось в застывшую маску. — Я решил, что больше не хочу им заниматься. И собираюсь отказаться от участия в драфте.

На несколько мгновений за столом воцаряется тишина.

— Черт возьми, вот это да! — наконец произносит Купер. — Ты серьезно?

— Да. — Себастьян берет меня за руку и слегка ее сжимает. — Я понял… что я не обязан заниматься этим только из-за желания моего отца или из-за ожиданий окружающих. Я люблю бейсбол и не жалею, что все это время ставил его в приоритет, но строить спортивную карьеру все же не хочу.

— И чем ты планируешь заниматься вместо бейсбола? — спрашивает Джеймс. В его голосе не слышно ни разочарования, ни печали — лишь задумчивость.

— Я хочу окончить МакКи в следующем семестре, — отвечает Себастьян, — это возможно, я узнавал. Потом попробую понять, действительно ли кулинарное дело — это мое. Наверное, я хочу стать… шеф-поваром. После университета я смогу воспользоваться своим наследством от родителей, чтобы попутешествовать. Возможно, поеду за Мией в Европу, пока она будет там по обмену, если она не против. Может, даже пройду какие-нибудь кулинарные курсы, если пойму, что это необходимо.

Я вырываю свою ладонь из его рук и резко встаю, отчего мой стул отлетает назад. Из-под стола выскакивает испуганный шумом Киви.

— Мия? — произносит Себастьян. Его улыбка медленно тает.

— Простите, — говорю я, прекрасно понимая, что все смотрят на меня и что я снова, как и на барбекю, закатываю сцену. Мне кажется, я вот-вот рассыплюсь на миллион осколков, и меньше всего я бы хотела, чтобы это произошло здесь. — Я просто… не могу тут оставаться.

Я срываюсь с места и практически бегу к выходу с террасы, а затем лечу вниз по ступенькам. Я слышу, что Себастьян бежит за мной, но останавливаюсь лишь перед гостевой спальней, которую нам выделили хозяева. Я рывком открываю дверь, и он заходит внутрь вслед за мной прежде, чем я успеваю запереться.

— Какого черта сейчас произошло?! — спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему:

— Ты совершаешь огромную ошибку.

— Что? — Боль, отражающаяся на его лице, режет меня, словно кинжалом. — Но ты говорила…

— Неужели ты действительно готов отказаться от всего этого? У тебя не будет такой жизни, — я обвожу рукой безупречную комнату шикарного дома его брата, — если станешь работать поваром в каком-нибудь ресторане.

Мне невыносимо видеть выражение его лица, но я, не в силах остановиться, продолжаю сгорать в его атмосфере — и буду гореть до тех пор, пока от меня не останется лишь пепел. В ушах отдается бешеный стук сердца.

— Ты отлично знаешь, я не готова ради тебя отказаться от своего будущего, и я говорила тебе об этом с самого начала, поэтому ты решил отказаться от сво­его? Облегчить мне путь, хоть я совсем этого не стою?

— Мия, успокойся, — говорит он. — О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Я не хочу детей! — выкрикиваю я. — И никогда не хотела. Я даже не уверена, что хочу выходить замуж, Себастьян!

— Хорошо, — говорит он. — Значит, мы не станем жениться и заводить детей.

— Прекрати! — По моим щекам текут слезы. — Я тебя знаю. Ты всего этого хочешь. И даже не пытайся обмануть, я все знаю.

Он приближается на шаг, протягивая руку, будто хочет утереть мои слезы, но не делает этого.

— Откуда ты это, черт возьми, взяла? Это тебе родители наговорили? Да мне плевать, что они думают, Мия! Тебе стоит перестать впускать их в свою жизнь.

Эти слова меня будто отрезвляют.

— Они моя семья.

— Тебе нужно перестать с ними общаться. Они губят тебя.

— Они моя семья! — Мой крик разносится по маленькой комнате громким вибрирующим эхом. — Не смей так говорить!

— Отличная семья, — произносит он, горько посмеиваясь. — Брат воспринимает твою личную жизнь как повод для шуток, отец предлагает контролировать тебя, словно ты марионетка, а мать — что бы там между вами, черт возьми, ни произошло — превращает в настоящую истеричку, так что я сейчас тебя едва узнаю. Перестань с ними общаться. А если ты боишься, что не сможешь оплатить оставшуюся часть обучения, мы что-нибудь придумаем.

— Ты, может, и выкинул семью матери из своей жизни, но я так не могу. — Я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами. По моим венам змеиным ядом сочится чистая ярость. — Тот факт, что ты думаешь, будто это так просто, весьма печален, Себастьян. Не всем везет иметь две идеальные семьи. Некоторым приходится принимать ту, что досталась им от рождения, как бы сильно это ни ранило.

Он замирает.

— Я не выкидывал их из жизни. Это они выкинули меня. Они обошлись с моей матерью как с отбросами только потому, что она пошла наперекор их воле и са­ма распорядилась своей жизнью. Уж ты-то должна это понять.