Шрифт:
У меня дрожат губы. Я делаю судорожный вдох.
— Это не одно и то же.
— Разве?
— Нет. Ты даже не пытаешься…
— Ты не должна позволять им ранить себя, ты заслуживаешь гораздо большего, — обрывает меня он. — Боже, Мия, ну неужели ты не понимаешь?
Из моей груди вдруг вырывается всхлип — слишком неожиданный, чтобы я успела его сдержать.
— Но это не так. Я не заслуживаю. Ты пока еще не понял этого, но однажды поймешь. Я оказалась такой эгоисткой: поддалась своим чувствам к тебе, хотя всегда знала, что все закончится вот так.
— Ты вообще слышишь, что говоришь? Зачем ты причиняешь и мне, и себе столько боли, хотя для этого нет абсолютно никакой причины, черт возьми?
Себастьян пытается обнять меня, поймать мой взгляд, но я стряхиваю с себя его руки. Если я позволю ему себя успокоить, то снова поддамся чувствам, а этого допустить нельзя. Нужно было покончить с этим еще в первый раз. Нам не стоило опять все начинать. Те минуты в библиотеке, утро в его спальне, звездная ночь на баскетбольном поле — всего этого не должно было случиться.
— Оставь меня.
Что-то трескается в глубине его глаз.
— Прошу, мой ангел, успокойся.
— Брак, дети, девушка, которая впишется в твою жизнь, — ты этого заслуживаешь, Себастьян. Возвращайся наверх к своей идеальной семье. — Я торопливо смахиваю слезы. — Рано или поздно все в любом случае закончилось бы именно так. Я не могу быть твоим ангелом.
Он целует меня, и я, не в силах сдержаться, целую его в ответ. В последний раз. От этого невероятного, безупречного поцелуя по моему телу расходится жар — даже несмотря на то, что сейчас я тону в бескрайних просторах холодного космоса. Затем он отстраняется. Каждое его касание будто оставляет след у меня на коже.
— Ты часть этой семьи, — шепчет Себастьян.
Я чувствую, как мое сердце раскалывается надвое.
— Ты не понимаешь.
— Ты ведь знаешь, мне плевать, как выглядит со стороны моя жизнь, главное — чтобы в ней была ты, верно? — Его голос надламывается. Он тоже едва сдерживает слезы.
Я закрываю глаза, заставляя себя думать о будущем. Лучше пусть все рухнет сейчас, чем после того, как я стану носить его фамилию. Одна глубокая рана вместо тысячи маленьких порезов, которые никогда не заживут до конца.
Я выталкиваю Себастьяна из комнаты.
— Мне нужно побыть одной. Прошу.
— Мы не закончили этот разговор, — произносит он, берясь за дверную ручку.
Я захлопываю дверь прямо перед его лицом.
А потом, прислонившись к ней спиной, медленно сползаю вниз. Всхлипываю один раз, второй. Я вытираю слезы и вырываю из блокнота листок.
Закончив писать, я достаю из кармана телефон и на цыпочках спускаюсь на первый этаж.
Когда я открываю входную дверь, такси уже ждет меня.
57
Себастьян
Возвращаться на террасу мне не хочется: сейчас не лучший момент, чтобы отвечать на вопросы братьев о том, чем я собираюсь заниматься вместо бейсбола. Однако, так как я сам завел этот разговор, а Мия ясно дала понять, что хочет остаться одна, сейчас это мой единственный вариант. А как все отправятся спать, я приду к ней с тарелкой еды, и, возможно, нам удастся поговорить. Нормально поговорить, не бросаясь обидными словами, точно отравленными дротиками. Я обидел ее так же сильно, как и она меня, но именно это я и имел в виду, когда сказал, что наш разговор еще не закончен. Пусть мы и больно ранили друг друга, нам удастся придумать, как во всем разобраться.
Жизнь без нее — вовсе не жизнь.
Я замираю и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но упрямые слезы и не думают останавливаться. Я прижимаю к глазам ладони. Я в полном раздрае: я ощущаю и гнев, и боль, меня то и дело накрывает волной тревоги. Какое мне дело до женитьбы и рождения детей? Желание провести жизнь рядом с ней волнует меня намного больше, чем все мои потенциальные дети вместе взятые.
Может, попробовать с ней поговорить еще раз?
Забыв, что меня никто не видит, я качаю головой и прячу лицо в ладонях. От этого станет только хуже. Вместо важных слов, которые я хочу сказать, она слышит лишь все самое глупое и неприятное. А как она ответила на мой поцелуй, а потом выставила из комнаты…
Я кручу отцовский медальон. Никогда бы не подумал, что пожалею о поцелуе с Мией Ди Анджело, но сейчас мне хочется, чтобы его никогда не было.
Когда я захожу на террасу, Пенни тут же поднимает голову. Видимо, что-то в выражении моего лица пугает ее, потому что, увидев меня, она явно передумывает говорить то, что собиралась, и не произносит ни слова. Я опускаюсь на стул, но еда меня больше не привлекает. Мой желудок сжимается. Бекс так старалась, чтобы все это приготовить, а ведь она беременна. И вот я все испортил. Надо было подождать со своим признанием.