Вероника пришла в себя первой, зачерпнула воды из ведра, сделала несколько жадных глотков, протянула ковшик бледному, как полотно, Командору:

– Выпей! Полегчает!

Командор молча принял ковшик. Руки его дрожали, колодезная вода стекала по подбородку.

– Что это было? – спросил Стэф осторожно.

– Сеанс регрессии. – Вероника криво усмехнулась. Выглядела она не лучше Командора. – Мы вспоминали его прошлое.

– Вспомнили?

– Что ты сделала?.. – просипел Командор, сжимая виски мокрыми ладонями. – Этого не может быть!

– Я тоже так думала. – Вероника вытащила гребень, черные волосы рассыпались по её плечам.

– Что ты видел? – спросил Стэф. – Что вспомнил?

– Это неправда, – пробормотал Командор. – Это какая-то ошибка…

– Позови его, – сказала Вероника мягко. – Не бойся, мы не сделаем ему ничего плохого.

– Что ты говоришь, женщина? Ты понимаешь, что ты говоришь?!

– А ты понимаешь, что видел?

Командор замолчал. Он молчал очень долго. Так долго, что Стэф уже решил, что сеанс регрессии так и закончится ничем. Но Командор, наконец, заговорил:

– Если хоть кто-нибудь из вас попытается его обидеть…

– Никто не станет его обижать, я клянусь тебе, – сказала Вероника очень серьезно и очень торжественно, – но мы должны понимать, с чем… – она осеклась, – с кем имеем дело.

– Ты меня услышала! – Командор ткнул в неё указательным пальцем.

– Я тебя услышала. – Она кивнула. – Позови его.

Командор сделал глубокий вдох, словно собирался сигануть в колодец, а потом позвал сиплым, сдавленным голосом:

– Марк! Малой, иди-ка сюда!

Маркуша, который все это время развлекался с камешками на берегу, обернулся, помахал им рукой.

– Иди сюда, разговор есть! – Голос Командора сделался чуть громче и чуть увереннее.

Маркуша зашвырнул собранные камни в воду и в припрыжку бросился к ним. Стэф успел заметить, как побледнела и напряглась Вероника.

– Что? – Маркуша замер перед Командором. Радостное нетерпение на его веснушчатом лице сменилось настороженностью. – Что такое? – повторил он шепотом и сделал шаг назад, а Стэф подумал, что не сможет поступить с мальчишкой так, как только что поступил с Командором. Даже если его попросит об этом Вероника, не сможет.

– Разговор есть… – прохрипел Командор, старательно не глядя Маркуше в глаза.

– Со мной? – спросил Маркуша и перевел взгляд на Веронику.

– С тобой. – Она кивнула. – У меня к тебе очень серьезный разговор. Можно?

– Всё равно не возьмёте меня с собой на болото? – Маркуша насупился.

– Тут дело в другом. Могу я взять тебя за руку?

– Зачем? – Маркуша отступил ещё на один шаг, словно прикосновения Вероники его пугали или могли причинить боль.

– Для диагностики. Ты знаешь, что такое диагностика, Марк?

– Это когда берут анализы. – Маркуша вопросительно посмотрел на Командора.

– Ему делали анализы! Он прошел полный медосмотр! – Командор вдруг приободрился, словно вспомнил что-то очень важное. – Там порядок, красивая! Все в норме!

– Вот и хорошо. – Вероника улыбнулась Маркуше, протянула руку.

Маркуша какое-то время колебался, а потом с опаской вложил ладошку в её ладонь.

Все замерли. На лице Маркуши было настороженное любопытство. На лице Командора – тревожное ожидание. Лицо Вероники не выражало ничего.

– Ну, что там? – нарушил Командор затянувшееся молчание.

– Ну как? – спросил Маркуша.

– Ника, ты в порядке? – Стэф сделал шаг к Веронике.

– Ничего. – Она открыла глаза, разжала пальцы, отпуская мальчишку на волю.

– Вот видишь! – В голосе Командора послышалось облегчение.

– В том-то и дело, что не вижу. Я вообще ничего не вижу, – пробормотала Вероника.

– А что надо было увидеть? – с любопытством спросил Маркуша. – Ты читаешь мысли? Типа, экстрасенс?

– Типа того. – Вероника вытерла выступившую на лбу испарину.

– И о чем я думал? – Маркуша хитро сощурился.

– Не знаю.

– Получается, что ты никакой не экстрасенс! Я думал, что вы должны взять меня с собой. Вот!

– Факир был пьян, и фокус не удался, – сказал Командор с истеричным смешком. – Малой, ты иди, а мы тут обсудим… фокусы.

Просить дважды Маркушу не пришлось, он сорвался с места в ту же секунду, как получил разрешение. Уже через пару мгновений он снова бросал камешки в воду.