– Потому что в макароны и тушенку нельзя ничего подсыпать, – предположил Стэф.

Вероника согласно кивнула.

– К еде из усадьбы даже не прикасайтесь. Воду пьем только из колодца. С кофе пока тоже завязываем. Очень не хочется вырубиться как в прошлый раз.

Они согласно покивали. Макароны по-флотски – не самая большая плата за спокойствие. Время дежурства разбили на три равные части по три часа. Командора от несения вахты было решено отстранить, как неблагонадежного. Если он и обиделся, то виду не подал, лишь буркнул мрачно:

– Я вообще спать не собираюсь, а вы, хлопчики, можете играться в свои игры.

Первым на боевой пост заступил Стэф. Для бодрости духа ему сильно не хватало кофе, но, памятуя о предупреждении Вероники, он ограничился кружкой ледяной колодезной воды. Братан занял наблюдательную позицию на печи и теперь подозрительно зыркал оттуда желтыми глазюками.

Время тянулось очень медленно. Случались моменты, когда Стэфу казалось, что оно вообще стоит на месте. Командор с Маркушей закрылись в спальне, но из-под двери пробивалась бледная полоска света. Похоже, Командор и в самом деле решил не ложиться.

Вероника ушла в кабинет. Гальяно завернулся в спальник и тут же вырубился. На дежурство ему предстояло встать вторым, а Веронике доставалось самое мутное и самое тяжёлое предрассветное время. Она сама его выбрала, и отговаривать её было бесполезно.

В дверь поскреблись в начале первого. Стэф замер, прислушиваясь к тому, что происходило в доме и вне его. Рядом слышалось тихое посапывание Гальяно. Из-за дверей спальни и кабинета не доносилось ни звука. На печи что-то зашуршало, а через мгновение на лавку рядом со Стэфом запрыгнул невидимый в темноте кот. Стэф провел ладонью по его выгнутой дугой спине, осторожно, стараясь не шуметь, встал, вышел в сени и только там включил фонарик в телефоне.

Из-под входной двери по полу тянулись щупальца болотного тумана. Туман заполнял сени, как вода заполняет тонущую лодку.

В дверь снова постучались.

– Стёпочка? Стёпочка, это же ты? – послышался снаружи тонкий детский голосок.

– Давно не виделись, – сказал он, подсвечивая порог, на котором вспыхнули символы, похожие на большеголовых детей.

– Это тебе кажется, что давно, а на самом деле совсем недавно. – Девочка за дверью хихикнула. – Но мы все равно соскучились. С тобой было весело, Стёпочка. Откроешь нам?

– Давай в другой раз, – сказал он, наблюдая за тем, как Братан крадется в тумане к двери.

– В другой раз будет поздно, Стёпочка. У неё осталась в запасе только одна ночь.

– У кого? – Туман взобрался по хребту до затылка, взъерошил волосы.

– У Стеши, – сказал второй голос. – Если ты не придешь, она уйдет.

– Куда уйдет?

– Туда, где ты её больше не найдешь, – сказала девочка. – Она уйдет на остров, а остров уйдет под воду. Буль-буль, буль-буль…

– Это она вас прислала? – спросил Стэф. – Стеша?

– Нет. – В дверь снова тихонечко поскреблись. – Она не хочет, чтобы ты приходил, Стёпа.

– Почему? – Одновременно стало и страшно, и обидно от этих слов.

– Потому что она тебя жалеет, – сказал мальчик.

– Глупый! – Голос девочки звучал сильнее и увереннее. – Она его не жалеет, а любит. А когда кого-то любят, не хотят, чтобы он тоже умер. Стеша не хочет.

– Что значит «тоже»? – спросил Стэф шёпотом. Наверное, стоило выяснить, что мёртвые детки понимают в любви, но безопасность Стеши волновала его сейчас гораздо сильнее, чем её и его чувства.

– Она сегодня уйдет. Насовсем.

– Когда? – Стэф уперся ладонями в доски двери. Доски были шершавые, влажные и холодные.

– До рассвета. Тебе нужно успеть к ней до рассвета, Стёпочка. Если только ты этого хочешь.

Он хотел. За все годы жизни он не хотел ничего так сильно, как сейчас.

– Мы тебя проводим. Хочешь? Выйди к нам, Стёпочка.

Он уже почти решился. Ладонь его опустилась на засов, надавила. В этот же момент в ногу впились острые когти, сонную тишину вспороло дикое завывание кота. Стэф отдернул руку от засова, потряс головой, прогоняя морок. Он мог рисковать собственной жизнью, но не имел права рисковать жизнями своих друзей, открывая дверь марёвкам.

– Ночные визитеры? – послышался за спиной Стэфа голос Вероники, а потом в сенях вспыхнул свет, разгоняя по углам тени и ошмётки тумана.

– Говорят, Стеша умрёт до рассвета, – сказал он механическим голосом, а потом продолжил: – Ника, мне нужно уйти. Ты сможешь сделать так, чтобы они не вошли в дом?

Сам он уже обувался, натягивал на плечи куртку.

– Вероника? – послышался из-за двери радостный детский голосок. – И ты к нам пришла?

– И я к вам пришла, маленькие! – Вероника говорила, а сама распаковывала один из сваленных в сенях ящиков, привезенных Гальяно из города.