– Других детей не пожалела, а над ним вдруг сжалилась? – По глазам Вероники было видно, как сильно ей хочется верить в эту его версию. Наверное, так же сильно, как и Командору, который весь превратился в слух.

– У него ж харизма! – Командор схватил Веронику за руку, но тут же разжал пальцы. – Прости, красивая! У него харизма и чёртово обаяние! Он кого угодно уболтает! Может, он и её уболтал, а? И на пса посмотрите! – Он кивнул на лежащего все это время поблизости Зверёныша. – Разве бы он подпустил к своей хозяйке нежить?!

– Марёвок бы подпустил. – Вероника покачала головой. – Марёвки таким, как мы, навредить не могут.

– Он спокойно заходит в дом, – выдвинул Стэф ещё один аргумент. – Что там нарисовано на пороге? Псы, угарники, змеи и марёвки! Если бы он был марёвкой, сигнализация бы сработала. Ника, подумай.

– Я думаю, Стёпа! Я сейчас только и делаю, что думаю!

– Он порезался, – сказал Командор. – У него шла кровь. У этих ваших марёвок может идти кровь?

– Нет, – уверенно сказала Вероника.

– И они заманили его на болото! Сам бы он ни за что без меня не пошел, а эти твари его заманили!

– Откуда нам знать, что сам бы он не пошел? – спросила Вероника, а потом сказала уже мягче: – Я вас понимаю, мне он тоже очень нравится, мне тоже хочется, чтобы он был нормальный…

– Он нормальный! – рявкнул Командор.

– Мне тоже хочется, чтобы он был нормальный, – повторила Вероника. – Но нам нужно что-то решить.

– И что ты предлагаешь? Утопить его в болоте как котёнка? – Физиономия Командора снова начала наливаться кровью. – Или, может, костерок разложить и его туда?! Для надежности и спокойствия, так сказать… – Он со свистом всосал в себя воздух, яростно помотал головой.

– Я не знаю, – сказала Вероника. – Ясно, что его нельзя обижать, но я пока не понимаю, как нам следует поступить.

– Мы будем за ним присматривать. – Стэф понял, что пришло время принимать решение. И пусть именно он будет тем, за кем останется последнее слово. – Предлагаю поверить в чудо. К тому же, Марь его не отпускает, это тоже что-то значит. Ника, ты сама говорила, что мы куклы, шахматные фигуры в чужой партии. Вдруг, Маркуша не пешка, а ферзь?

– Я тебя уже люблю, оли… Стёпа! – проникновенно сказал Командор. – Я, конечно, хреновый опекун, но, если нужно, глаз с него не спущу. Да и что он вам сделает? Мы ж с ним останемся тут!

– Нет. – Вероника покачала головой. – Теперь мы идем на болото всем табором. Тут уже без вариантов!

– Когда идем? – в один голос спросили Командор и Стэф.

– На рассвете! Мы идем на болото на рассвете.

Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Или они насмешили кого-то другого? Что-то другое? Стэф не знал, но на болото они отправились не на рассвете, а глухой ночью…

Рассказ о приключениях Командора и трансформации Маркуши вернувшийся из города Гальяно слушал, как страшную сказку.

– А малой-то сам в курсе? – спросил он, когда Вероника закончила свой рассказ.

– Похоже, что нет.

– А так вообще бывает?

– Я не знаю.

– Но ты его не видишь? В смысле, этим своим третьим глазом?

– Не вижу. – Вероника была терпелива и покладиста, на все расспросы отвечала подробно, но было видно, что мысленно она сейчас где-то в другом месте.

– А Марионеточника, своего дядю Тошу, ты видела? – спросил Гальяно.

– Нет. – Вероника бросила на него быстрый взгляд.

– Это потому, что его закрывала от тебя сама Марь. Маркушу она тоже, выходит, закрывает.

– Зачем ей это? – спросил Стэф.

Они держали военный совет, стоя на берегу заводи, по колено в густом тумане. Командор увел Маркушу в дом. Зверёныш с котом остались на крылечке. Кстати, Зверёныш, как и обещала Вероника, с каждой минутой выглядел все лучше и лучше.

– Она мне не докладывает, Стёпа. – Смирение Вероники закончилось, на его место пришло лёгкое раздражение.

– Но малого мы теперь берём с собой? – уточнил Гальяно.

– Без вариантов. – Вероника подобрала с земли камешек, зашвырнула его в воду. Камешек ушел на дно совершенно беззвучно.

– А если он перекинется в самое неподходящее время? Что мы будем тогда делать? Предупреждаю сразу, я на детей руку поднять не смогу. Ни на живых, ни на мертвых.

– Он живой, – сказала Вероника уверенно, а потом добавила: – Этой ночью спать будем по очереди. А на ужин у нас будут только макароны по-флотски и больше ничего.

– Это почему? – не понял Гальяно.