— Бавлер, да ты что! — воскликнул Вардо. — Я лишь переживаю, что наше мирное время, столь недолгое, кончится очень быстро!

— Демонстрация силы обеспечит нам мир настолько стабильный, что ему Пакшен с Мордином только завидовать будут!

— А почему нам не связаться как-нибудь с их союзом? — вдруг спросил Аврон. — Допустим, они преспокойно объединяются, мы оставляем Нируду за собой, а ее правый берег — за ними. У нас — весь юг, пока не упремся в жителей равнин, которых Левероп нашел. Мне кажется, что если мы проявим радушие к нашим соседям и позволим им вернуть все, как было, то мир будет прочнее. Что-то вроде тройственного союза?

Конральд и Фелида посмотрели на Аврона с беспокойством, как смотрят на детей, которые рассказывают о пакостях, что успели совершить за день.

— На севере не будет союза, Аврон, — тихо ответил я. — Мордин поглотит Пакшен. Поляны, вышедшие из-под контроля, вероятно, тоже их рук дело. Они разваливаются на части уже сейчас и даже если мы отдадим те деревни обратно, нас не простят за их захват. И нам самостоятельности не оставят.

— Но ведь можно попробовать договориться? — предложил он.

— Какой милый мальчик! — воскликнул Кирот.

— Можно, почему же, — ответил я. — Когда мы четко очертим наши границы, выстроим оборону и сможем дать отпор в любую сторону — мы выйдем и скажем, что нам нужен мир.

— Бавлер, ты обещал, что здесь будет безопасно! — напомнил Аврон.

— И я стараюсь сдержать это обещание! — я начал сердиться из-за того, что помощник, который уже несколько недель успешно работал в Рассвете, общаясь с людьми, до сих пор не может понять, что сейчас того же добрососедства, что у нас, с нашими соседями добиться не удастся.

— Но ты провоцируешь их!

— Нет, не провоцирую. Баризон, если ты помнишь его, был как раз провокатором, — напомнил я. — Сейчас мы пользуемся слабостью других, чтобы стать сильнее мирно. Было бы противостояние серьезное — нет, разумеется. Я против того, чтобы вести захватнические войны.

— И ты считаешь, что сдержал слово? — уточнил Аврон. — Только тем, что все прошло без гибели людей?

— Ты забываешь, что за решения других мы не можем нести ответственности. Мы сражались за Валем. Наши солдаты за него сражались. И несколько человек погибло. Ты считаешь, что разумно было бы отступить? Спасти жизни тех солдат, лишить почти сотню жителей крова?

Аврон замялся.

— Но те солдаты были бы живы! — воскликнул он.

— Да, несомненно. А еще десятки могли бы пострадать позже, когда к захватчикам пришло бы подкрепление, — продолжал я. — И получив контроль над нашим побережьем, они спокойно уничтожили бы еще и форт, а потом принялись за нас. Три смерти вместо тридцати? — спросил я Аврона. — Что бы ты выбрал?

— Но ты обещал… — побледнел помощник.

— И делаю все, что в моих силах. Я только что сказал, что если мы дадим слабину, если мы сейчас покажем другим, что готовы к уступкам, нас раздавят сразу же.

— Я так хотел это сказать, — причмокнул губами Кирот. — Но ты, Бавлер, сказал это гораздо лучше!

— Аврон, — я мягко обратился к своему помощнику. — Ты — хороший человек и отличный помощник. Я зря часто оставлял тебя одного и не показывал то, что делаю сам. Но так получалось из-за моей неуверенности — я не мог дать себе гарантий, что у меня все получается, как надо. Что мои решения не приведут к новым проблемам. Как случилось с Латоном. Почему ты высказываешь мне за гибель людей из-за защиты Рассвета, но молчишь про тех, кого задрали дикие звери? Почему нападение зверей для тебя выглядит иначе, чем нападение наших врагов?

Аврон не просто смутился. Он замялся. Осунулся, ссутулив плечи.

— Я не обвиняю тебя, — продолжил я. — Никого не обвиняю. Вардо, например, хочет личной безопасности. Это важно. У него есть жена и дочь, которых он не может бросить и потому переживает из-за возможных нападений. Тебе будет спокойнее, если я скажу, что при серьезной угрозе мы просто выведем всех людей прочь отсюда. В леса. На юг. С Конральдом мы это уже обсуждали.

— У тебя очень много планов, Бавлер. Но хватит ли тебе времени?

— Если мы громко гавкнем на наших врагов, сейчас они испугаются. Если мы позволим им набрать силу, мы можем хоть обораться, но результата не получить. Мы сильны. И какой бы ни была действительность, прочие должны думать так же. Три покушения на правителя, а он все еще жив. Чем не сила?

— Так мы будем говорить с Севолапом? — спросил Конральд, потирая костяшки пальцев.

— Нам мешает Севолап? — спросил я. — Я хочу услышать каждого. Может быть, он только мне и мешается?

— Лезет в торговлю, — первым ответил Кирот. — Узнал о нашем торговом соглашении. Забегал недавно в Бережок даже. Мне он в моих делах не нужен, — отрезал он.