— Это технологии? Те самые? Как они оказались здесь? — я внимательно посмотрел на магическую штучку, только никак не мог понять, где же в ней спрятались технологии.

— До Запрета, который случился сто двадцать лет тому назад, некоторые технологии могли выдаваться, передаваться людям для спасения или за особые заслуги. Но выдавали только безопасное и проверенное. То, что лежит у тебя на ладони — оружие. Самое настоящее.

— Молния… — пробормотал я, впитывая в себя информацию, которой щедро делилась Фелида. — Знала бы ты, сколько раз она спасала мне жизнь!

— Это электричество. То самое, на котором работали многие технологические штуки. Компьютеры. Радары. Спутники.

— Спутники чего? — спросил я. — Я же не все забыл.

— Планеты, — ответила Фелида. Я замер:

— Наверно, все же слишком многое. Так, давай подытожим: триста лет тому назад все было хорошо, потом что-то такое случилось — и стало все плохо. Если называть словом «плохо» то, что творится вокруг нас. Затем это плохо стал исправлять Северный Союз, временами одаривая здешних технологиями. Так?

— Не совсем, — терпеливо вздохнула сестра. — Все было чуточку иначе. Была Большая война. Ее так называют, потому что итог у нее — почти как у обычной войны. Только более… масштабный.

— Погибло много людей? — спросил я и тут же почувствовал себя ребенком, который спрашивает глупости, не относящиеся к делу. Или не понимает, не может объять те проблемы, которые известны всем остальным. Всем, кроме него самого.

— Очень много. Применяли принципиально иное оружие. Знаешь, когда-то придумали страшное оружие, думали, что его наличие избавит мир от войны. Все будут бояться. Но потом придумали его уменьшенную копию и внезапно стало безопасно. Его применяли повсеместно. Мир… дурацкое слово. Земной шар перестал быть мирным. Люди гибли. Но результатов все равно не было.

— Какой может быть результат у войны, если ее ведут такими методами? — ужаснулся я, представив, как что-то огромное и ужасное убивает людей тысячами.

Сперва это был огромный медведь, потом — катапульта, потом — пожары, охватившие города. А люди не могли спастись ни от первого, ни от второго, ни от третьего.

— Уничтожение всего живого? — пожала плечами Фелида. — Это было давно. Нам рассказывали, что это было противостояние двух цивилизаций. Что до этого подобное случалось уже несколько раз. И это — лишь очередное бутылочное горлышко.

Я хотел было спросить, о чем речь, но просто кивнул. Слишком много вопросов может привести к неоправданному удлинению разговора.

— Так что сделали?

— Решили разрушить континенты. Ты помнишь, что это такое?

— Огромный кусок суши… черт, я помню! — воскликнул я почти что восторженно. — Но… Таких штук, как Улерин, Пакшен… и остальные… это же крохи! А что с остальной землей?

— Я же начала тебе объяснять. Все разрушено. Прежних континентов нет. Они все расколоты. Катаклизм.

Я предпочел проигнорировать слово, которое само по себе не всплыло у меня в памяти. Но и задавать вопросы дальше у меня не получалось. Разговор продолжился только благодаря терпению Фелиды:

— От континентов мало осталось. Никто не знает, что произошло с Сибирью или с Америками… Некоторые опустились под воду, другие поднялись. Даже горы, которые отделяют Северный Союз от этих земель, появились только после катастрофы.

— Что здесь было раньше? — спросил я, потом подумал и отмахнулся: — не так важно. Что с семьей? Что с ними случилось?

— Ну… — Фелида неожиданно покраснела. — На самом деле в этом есть часть моей вины. Я не захотела оставаться дома, потому что считала, что здесь — свобода! — выразительно, но голосом, полным горечи, выдала она. — И я сбежала.

— Не лучшее решение, наверно? — мой вопрос едва ли содержал его в той мере, в которой должно.

— Как оказалось. Я не хотела, чтобы меня искали. Не хотела, чтобы за мной кто-то шел. Я устала от правил и порядка. А здесь все казалось таким… светлым… Но я ошибалась.

— Ты сбежала, жила здесь… но погоди, не складывается немного! — воскликнул я. — Сперва ты говорила, что Конральда нашла специально. Он утверждает, что знает тебя с детства. Где правда?

— С ним я познакомилась почти сразу, как попала сюда. Надавала по морде паре местных парнишек, и он взялся меня учить. Я и рада была — познавала жизнь. Потом, когда все это обратилось рутиной, да еще и война очередная началась… Я бы и не против была вернуться к нам. Но не сложилось. Я осела в Пакшене и только потом отправилась в Поляны.