Шрифт:
– Да я за них и не собираюсь, – фыркает мой чижик и даже, расправив плечи, задирает нос. Важная и решительная птаха.
– А за кого пойдешь? Кандидаты хоть есть? – вздыхаю натужно. И точно знаю, что в любом баклане, за которого соберется Оливка, найду стопятьсот недостатков.
– Нет у меня никого, – огрызается чижик. – Денис вечно пристает. Но мне он не нравится… как мужчина.
– Мужчина из него никакой, – соглашаюсь насмешливо. Представляю худого кадыкастого парня рядом с Оливией, и хочется ему в лоб закатать. Как и любому другому.
– Значит, вариант со свадьбой мы отметаем, – вздыхает девчонка. – За неимением кандидатов вопрос снимается, – добавляет с официальной горечью.
– Почему? Есть еще одна кандидатура. По-моему, ничего так…
– И кто же? – со страхом и изумлением таращится на меня. Наверное, думает, что я выдам ее замуж за кого-то из пацанов.
– Ну, кто? – развожу руками. – Выходи за меня, Олечка. Никто даже близко не подойдет. И тявкнуть не посмеет. Как за каменной стеной будешь.
Глава 32
Глава 32
– Но вы же меня не любите, – лепечет чижик. – Без любви замуж нельзя, – заявляет глубокомысленно.
Скажите, пожалуйста, мой личный маленький философ.! Всему миру можно, а ей одной нельзя.
– А если вы потом влюбитесь? Вы со мной разведетесь, – продолжает рассуждать вслух Оливия, и я неожиданно ловлю себя на странной мысли.
Я не понял. Речь только обо мне? Я не люблю, я влюблюсь. А у самой Оливии сомнений нет?
Вон сидит рядом, губы облизывает от волнения.
Влюбилась в меня, что ли? Прикольный поворот. Выходит, я заслужил великую милость от боженьки.
И точно не упущу его подарок.
– Я – взрослый мужик, Оль. И никому ни разу жениться не предлагал. Даже твоей сестре. Только тебе одной. Поэтому лично от меня никаких поворотов налево не будет. Даже не сомневайся. А вот ты… Если я тебе не подхожу, прямо скажи. Отправлю тебя за границу учиться, никакая падл… никакой пастор то есть не доберется. Но брак надежнее. А то вернешься домой через десять лет, и этот хрен сутулый прискачет. Тут же никто гарантий не даст. А мое имя защитит. Фамилия тем более. Если нет, конечно, личной неприязни…
– Нет! Что вы! Вы самый лучший, – выпаливает девчонка и осекается.
Ой!
Прижимает руку к губам. Сейчас бы смять их поцелуем. Запустить язык в нежный ротик и оторваться по полной. Заставить девчонку стонать от желания.
Но нельзя. Пока нельзя. У нас похороны, бл.дь.
А то вывалимся из тачки всем на посмешище. Чижик с припухшими губами, а я с вздыбленной ширинкой.
То-то народишко повеселится.
– Значит, договорились. Подробности потом обговорим, – бурчу я и утыкаюсь носом в айфон. Благо там есть на что отреагировать. Сектанты гребаные. Банкир Лаймы. Всем не терпится сопроводить ее в последний путь и проехаться в Шанск.
Обговариваю Ефиму условия. Все-таки похороны закрытые. Требую содрать с каждого скан паспорта. И с удивлением наблюдаю, как народ соглашается.
Искоса поглядываю на Оливию.
Мой насупленный чижик печально смотрит в окно и наверняка корит себя за поспешность.
А тому ли я дала? Извечный вопрос хороших девочек.
Процессия въезжает в Шанск. Прямиком несется на кладбище, где уже подготовлено место в ВИП-квартале и выставлена охрана.
С Витькой, положим, я рассчитаюсь. Не первый год работаем. Тима – мой зять. Помог по-родственному. А вот как быть с товарищем Сарычевым, обеспечившим оцепление и полицейские кордоны на кладбище, ума не приложу.
Зато никто даже головы не поднимет и при ментах стрельбу в лучших гангстерских традициях не откроет.
А значит, есть шанс выйти с кладбища целыми и невредимыми. Хотя, если разобраться, мне-то что? Шкура у меня дубленая. И стреляли в меня, и ножом тыкали. Все равно я живучий, зараза.
А вот Оля… Девочка хрупкая. Она и выстрела испугается, и от простой дымовой шашки в обморок грохнется.
– От меня не отходи, – напоминаю на всякий случай.
Хотя сейчас ей и идти-то некуда. Друзья остались в городе, а пастор, падла, как бультерьер за лисий хвост прицепился.
– Хорошо, – печально кивает Оливия. Надевает темные очки, поправляет на голове черный платок. И всем своим видом напоминает мне вдову мафиози из голливудского блокбастера.
Чур меня, чур, – усмехаюсь криво.
Машинально проверяю пистолет в заплечной кобуре и выхожу из машины вместе с девчонкой.
Инстинктивно беру ее за руку. Подхожу к краю могилы. Обвожу взглядом собравшихся, а также стоящих по периметру бойцов. Ж.пой чувствую приближающийся армагедец. Слишком тихо на кладбище. Никто не перешептывается, не суетится. Люди стоят как болванчики и ждут. Тут нет любопытных. Только самые близкие. Да и те у меня под подозрением.