Шрифт:
Но, к сожалению, я также был в курсе, что упорства крысам не занимать – будут жрать бетон, ломая зубы, цепляясь за последнюю возможность…
Я не мог рисковать. Только не ей.
– Артем Александрович, вы понимаете, что это огромные репутационные потери. «Апостол-групп» попадет в черный список компаний… С нами просто перестанут иметь дело…
– Похуй, Дим, – прервал я своего юриста, прикуривая сигарету, – просто сделай так, как я тебя прошу. А дальше будет видно…
Телефон вновь зазвонил.
Толя.
Прикрыв глаза, я сделал попытку вздохнуть полной грудью. Нервы сдавали. Я сжимал пальцы в кулаки. Сжимал и разжимал, представляя под ними сухую жилистую шею своего врага…
Наконец, я принял входящий звонок.
– Артем, мы их засекли… Они прячут ее в соседнем дворе. Как я и говорил, не рискнули далеко ехать – сняли хату поблизости. Пришлю тебе адрес. Сработано очень грязно. Конкретно наследили. Видимо, решились в последний момент… Что будем делать?
Приблизившись к окну, я глубоко втянул в себя дым, разглядывая унылый пейзаж, залитый густым осенним сумраком.
В сознание врезались ее полные отчаяния и немой боли глаза.
Они кричали: «Помоги… Он не должен пострадать…»
– Пока ничего, – машинально растер щетину на лице я. – Наблюдаем. Никаких резких движений. Я попросил одного человека мне подыграть. Надеюсь, ублюдок заглотит наживу, он ведь все еще верит, что «наверху» его крышуют. А мы не будем его разубеждать…
– Ты, правда, отозвал заявку? – недоверчиво спросил Толя.
– Да, – поднеся сигарету к губам, я судорожно затянулся.
– Но… можно было бы попробовать…
– Не можно, Толя. Я не могу рисковать, – затягиваясь до рези в легких. – Отправь туда наших лучших ребят. И держи меня в курсе. С минуты на минуту объявят результаты торгов.
***
Я вновь покосился на часы…
Прошло минут десять после объявления официальных результатов тендера, однако ничего не происходило.
НИ-ЧЕ-ГО.
Эта мразь мне не перезванивала.
Я бесчисленное количество раз набирал номер, с которого он звонил. Ни хуя. Блок. Никаких вестей о том, откуда забирать Сашу… А ведь я выполнил свою часть сделки.
Впервые в жизни я не знал, как правильно поступить, ощущая абсолютную беспомощность. Бессилие, помноженное на жажду мести и душераздирающую ярость.
Телефон внезапно завибрировал, и я схватил его, сжимая до хруста, однако на экране высветился номер Игнатова.
– Ну что? – голос Толи прозвучал напряженно.
– Ни хуя. Затаился.
– Артем, они, похоже, уезжают. Без Саши…
Без Саши.
Меня потряхивало, а в ушах гудел истошный смех ублюдка Полянского. «Девка твоя сильно понравилась моим бойцам, как бы чего не вышло…».
– Ты хочешь сказать… – мои зубы постукивали, и чем дольше я размышлял о том, что мы можем там увидеть, тем хуже мне становилось…
Нет… сука, нет…
– Есть еще кое-что, – негромко сообщил Толя. – Я сейчас пробил, это единственный газифицированный дом во всем районе.
Глава 35
– Тянуть больше нельзя, – ответил я, направляясь к выходу из кабинета.
– Я такого же мнения, Артем. Тогда мы приступаем.
– Толя, не подведи, – поморщившись, я старался отделаться от паники, подкатывающей к глотке. – Она в положении, – почти беззвучно добавил я, полагая, что лучше его предупредить.
– Прорвемся, – после звенящей паузы, заверил меня Игнатов, и отключился.
С Богом…
Я не был верующим. В детстве меня покрестили, и на этом религиозное воспитание закончилось, но, возможно, сегодня я пересмотрю свои взгляды не только о Боге, но и о жизни в целом.
В следующие минуты я словно вышел из тела, наблюдая за всем происходящим со стороны. Сперва, невыносимо долгая дорога до нужного дома – попал в самый разгар пробок.
Я не выпускал чертов телефон, елозя его одеревеневшими пальцами, пока другой рукой управлял тачкой. Пару раз начинал набирать Толе, но сам же себя одергивал…
Нельзя. Он позвонит, когда появятся новости…
Он, обязательно, позвонит.
Подъезжая к нужному дому, меня всего трясло.
Каждая мысль о том, что мы не успели, приносила физическую боль. Мое дыхание было таким же сорванным, как и сердечный ритм. Я проживал свой собственный ад, сожалея о том, что не могу забрать всю ее боль себе.
В любом даже самом грязном бизнесе существовало негласное правило: женщины и дети вне игры. Я кончу тварь, которая забыла обо всех нормах морали, заставив мою девочку страдать…