Шрифт:
Независимо от дальнейшего развития событий, он будет захлебываться собственной кровью, и все, кто к этому причастен.
Сука, ну, почему он не звонит?
Мое сознание рисовало картины одна страшнее другой. Почему она?! Почему… Отчаяние разрывало меня изнутри, превращая минуты в вечность. Надежда? Она почти испарилась…
И, когда я уже практически потерял веру, раздался звонок.
Это был Толя.
Я пытался вздохнуть, но не мог, впиваясь пальцами в телефон. Стиснув зубы, я все-таки принял входящий вызов.
– Все нормально, Артем. Саша у нас.
Саша у нас.
– Она… – прохрипел я, пытаясь собрать мысли в кучу.
– Она жива, но еще в отключке. Эти уроды чем-то ее накачали.
Накачали…
Рвано выдохнув, я зажал телефон между головой и плечом, сдавливая ладони замком, чтобы унять тремор.
– Блять!
– Я понимаю, Артем, – устало отозвался Толя. – Но, поверь, все могло закончиться гораздо хуже… Мы устроили им засаду в подъезде. Вырубили одного по-тихому, и забрали у него из кармана балаклаву. Два нелюдя сматывались, пустив газ в квартиру… – Игнатов помолчал. – Она не надышалась. Я успел в последний момент.
– Где вы? – прохрипел я, курсируя во дворе нужного дома.
– В тачке. Вижу тебя, – Толя посигналил, и я резко затормозил рядом с его внедорожником.
Выскочив из машины, я распахнул заднюю дверцу, обнаружив Толю, бережно прижимающего к себе обмякшее тело Александры, закутанное в его куртку.
– Забирай… аккуратнее… – произнес он, встречаясь со мной встревоженным взглядом. – Я за руль. А Димон останется все утрясать. Он уже созвонился с кем надо.
– Спасибо, Толь, – прошептал я, забирая у него свою драгоценную ношу. – А теперь надо срочно в больницу, – в голове осталась лишь одна мысль – скорее оказать ей врачебную помощь.
Я разместил Сашу на своей груди, обвив ее талию рукой и прижимая ближе к себе. Объяснив Игнатову, куда ехать, я изловчился достать телефон, набирая главврачу частной клиники, в которой последние недели жизни находился мой отец.
Попов ответил после третьего гудка, заверив, что нас ждут.
Ну, а дальше…
Еще несколько часов полной неопределенности, потому что после того, как мы добрались до больницы, Сашу, все еще находящуюся в полуобморочном состоянии, увезли на обследование, а меня попросили пождать.
И, вот, я ждал…
Ждал, вновь пребывая в каком-то дичайшем коматозе, тем временем мой телефон разрывался от входящих звонков. Я не хотел никого слышать, пока не узнаю, что с любимой женщиной и мелким все в порядке.
– Как она?
Была уже глубокая ночь, когда я подскочил навстречу приближающемуся ко мне главврачу.
– Артем Александрович, я пообщался с лечащим врачом вашей невесты. – Юрий Попов – невысокого роста седой мужик в очках с толстыми стёклами кашлянул. – Она пришла в себя. Но… Мне нужно с вами поговорить. Пройдемте в мой кабинет, – выдал он, избегая встречаться со мной взглядом.
– Она беременна. Вы сделали ей УЗИ? Что с ребенком?!
– Именно об этом я и хотел поговорить, – доктор вздохнул.
Теряя самообладание, я приблизился к нему, ожесточенно заглядывая в глаза.
– Ну, так говорите!
– Артем Александрович, понимаете…
– Да что, на хрен, происходит? Вы можете мне объяснить? – смерил его беспощадным взглядом я.
– Беременность вашей невесты замерла на сроке семь недель. Это произошло около недели назад. Мне очень жаль.
Я онемел от шока.
– Что значит…замерла? – нахмурившись, я покачал головой.
– Внутриутробная остановка развития эмбриона. Мы перепроверили несколько раз. К сожалению, и анализы, и УЗИ это подтверждают. У Александры началось воспаление. Отсюда и сопутствующее плохое самочувствие: температура, слабость, озноб. Необходимо в ближайшее время сделать выскабливание.
Что?
– Я ни черта не понимаю… Наш ребенок… он умер?
Сжимая челюсти, доктор тихо кивнул.
– Его сердце остановилось.
Мои глаза, наполненные влагой, зажмурились.
Некоторое время я стоял, словно громом пораженный, осмысливая его слова. Наконец, сделав шумный вздох, я вновь посмотрел на Попова.
– Как Саша?
Лицо мужчины помрачнело.
– Она поняла это во время УЗИ и… у нее началась истерика. Нам пришлось поставить ей успокоительное. Сейчас ваша невеста спит.
Глава 36
– Вам нужно успокоиться, Артем Александрович, - со всей серьезностью настаивал Попов после того, как мы разместились в его кабинете.