Да, женщины физически слабее мужчин, но этот недостаток можно нивелировать экипировкой и выучкой. В легионе лучшая подготовка по ближнему бою, поэтому каждая дева-легионер умеет эффективно убивать штык-ножом и пехотной лопатой, а если сложится неудачно, то руками и ногами.

Пулемёты подавили врага, облегчив фланговым группам сближение, а затем в ход пошли осколочные гранаты, которые легионеры бросают очень метко — в подготовке легионера практика по метанию гранат занимает минимум сто пятьдесят часов.

Гранаты залетали в траншеи, а иногда и вовсе взрывались прямо над ними — это приём выверенной задержки гранаты, предназначенный для нанесения врагу максимального ущерба от осколков.

Когда враг был вынужден отступить на вторую линию, Стелла повела две боевые группы в атаку.

По пути она метко застрелила двоих вражеских солдат, а также закинула гранату во тьму блиндажа, из которого сразу же попытался выбежать прятавшийся там солдат. Его она безжалостно нанизала на штык, а затем добила выстрелом из винтовки. Османский солдат, буквально, потерял лицо.

Отведя затвор, Стелла умелым движением зарядила винтовку обоймой, спрятав освободившуюся планку в подсумок.

Хвалёные османские солдаты Низам-и Джедид, позиционирующиеся как лучшая альтернатива дискредитированным янычарам, не способны удерживать оборону и гибнут под натиском дев-легионеров — это очередное доказательство единственно верного стратегического видения императора.

Вторая линия траншей тоже была пробита, а затем враг бросил на сводную группу Стеллы подкрепления, которые ничего не смогли поделать с четырьмя пулемётными расчётами, занявшими захваченные траншеи.

Третьей линии, увы, для османов, не было, поэтому последним оборонительным рубежом служила только превратившаяся в обугленные руины деревня.

С юга успешно продвигалась другая сводная группа и Стелла стремилась опередить её, потому что взятие деревни — это ещё один положительный пункт в досье. Но и легионеров терять нельзя, потому что положительным этот пункт станет только при условии малой крови.

В деревню сводная группа ворвалась с наскока, под прикрытием дымовой завесы. Целью была белокаменная церковь, в которой засела основная масса обороняющихся.

После зачистки прилегающих домов, опцион Джемини привела свою группу к церкви и навязала врагу перестрелку. Деваться ему больше некуда, поэтому он будет драться до конца.

— Пулемётчики — огонь на подавление, — распорядилась Стелла. — Сапёры — ваш выход.

Под прикрытием интенсивного пулемётного огня по перекрытым мешками с песком окнам, сапёры приблизились к церкви и начали размещать заряды на фундаменте.

Их задачей является демонтаж стены — после такого оборонительный потенциал церкви-крепости снизится практически до минимального.

Сапёры вернулись спустя пять минут, а затем прогрохотали взрывы, вследствие чего северная стена церкви обвалилась, а за ней рухнула и колокольня, прямо на крышу здания…

— Вперёд! — сразу же скомандовала Стелла. — Пленных брать только по ситуации!

Девы-легионеры бросились в атаку, сразу же начав забрасывать в церковь гранаты. В череде громких взрывов погибли десятки османских солдат, а выжившие начали выбегать с поднятыми руками и без оружия.

Пленных сразу же роняли на землю, скручивая руки верёвками, а тех, кто не хотел выходить из церкви, забрасывали гранатами и закалывали штыками.

Спустя полтора десятка минут, всё было кончено — церковь взята, как и деревня Велико Село.

Южная сводная группа закончила со своим направлением и подошла к церкви.

— А ты тут как тут! — улыбнулась опцион Голицына. — За центурионским званием бежишь?

— Привет, — кивнула ей Стелла. — Нужно зачистить все дома — поделим поселение?

— Мы возьмём на себя восточную часть, — сказала Голицына.

— Тогда на нас запад, — ответила Стелла.

— Сколько пленных? — поинтересовалась Голицына.

Опцион Джемини оглянулась на кучку раненых и побитых.

— Семнадцать, — ответила она.

— Маловато, — покачала головой русская аристократка.

«Она из бывших — все эти титулы уже давно ничего не значат», — подумала Стелла. — «Отец продал её в легион малолетней, чтобы оплатить хотя бы часть своих карточных долгов».

Стеллу тоже продал отец, но из алчности, потому что платили, по его меркам, неприлично много.

«Сто семьдесят скудо — столько стоила отцовская любовь», — подумала она с горечью.