Но отец её давно умер, а она, так и не заведя семью, полностью отдала себя легиону.

Ей было пятнадцать, когда отец продал её. Она в легионе двадцать четыре года и ей, 17 мая следующего года, будет ровно сорок лет…

Ещё в следующем году она может написать рапорт о выходе на пенсию, с повышением на одну ступень, то есть, до центуриона. Но делать этого она не будет, потому что гораздо выгоднее продолжить службу и достичь хотя бы капитанского звания. А уже потом можно писать рапорт и рассчитывать на генерал-легата — с таким званием можно и на покой.

Но в глубине души она уже понимала, что капитаном дело не закончится и ей захочется ещё.

«Да и что делать дома?» — спросила себя Стелла. — «Да и где этот дом?»

Примечания:

1 — Об убойности винтовочных калибров — на примере той же винтовки Мосина, нередко отмечалось, что одного попадания, даже в конечность, было достаточно, чтобы вывести противника из боя, временно или навсегда. Связано это с тем, что у патрона 7,62x54 миллиметра дульная энергия составляет 3500–4000 Дж, что очень много. Например, для того, чтобы пробить кожу и вызвать опасное ранение, достаточно энергии в 80 Дж, а у мосинской пули этого добра навалом и она остаётся опасной даже на дистанции 2500 метров — пуля образца 1891 года на этой дистанции сохраняет энергию в 80–120 Джоулей. При попадании в голову может и прикончить. Но стреляли из Мосинки, обычно, на дистанцию до 400–500 метров, а это примерно 1000–1300 Дж энергии. А это уже практически гарантированный смертельный эффект, потому что у пули достаточно энергии, чтобы разбить кость в щепы, нанести гидродинамический удар и вызвать травматический шок, возникающий при резкой кровопотере. Даже если выживешь, бой продолжать уже не сможешь, потому что с разбитой в щепки бедренной или плечевой костью становится совсем не до боевых действий. Поэтому-то и цеплялись генералы всех армий до конца Второй мировой, а кто-то и позже, за винтовочные калибры — это же непревзойдённая убойность, ещё и очень дешёвая, с богатой историей успешного применения…

//Римская империя, провинция Шлезвиг, г. Эгида, 1 января 1773 года//

— Что происходит в «Италии»? — спросил Таргус.

— Наступление идёт успешно, Ваше Императорское Величество, — сообщил генерал-легат Хельмут Вебер. — Венеция взята, а Турин, Монако, Генуя и Милан в осаде. Оперативная группа L-х легионов продвигается к Парме и Модене. Враг всё ещё оказывает отчаянное сопротивление, но выбранная им стратегия показала критическую ошибочность — мы просто концентрируем когорты вокруг крупных оборонительных узлов и методично их уничтожаем.

Это была большая глупость со стороны противника — выбирать стратегию глубокой обороны. С другой стороны, лучше ничего он придумать так и не смог, потому что нет никаких стратегий эффективного противодействия технически, качественно и численно превосходящему противнику.

Местность в «Италии» для партизанской войны неподходящая, практически негде прятать крупные подразделения, способные действовать автономно, поэтому других способов продержаться хоть сколько-нибудь долго у римского архиепископа и остальных «итальянцев» просто не было.

Были возведены длинные и глубокие линии укреплений, но они плохо помогают, когда у противника есть пулемёты, а у тебя их нет — каждая потерянная «итальянцами» линия терялась ими навсегда, без каких-либо шансов на возвращение.

— Какие потери? — спросил Таргус.

— 3531 человек убитыми, 11 775 человек ранеными, по состоянию на вечер позавчерашнего дня, — сообщил генерал-легат. — Противник потерял убитыми около 9000 человек, а пленными 24 927 человек. Точный подсчёт убитых сильно осложнён характером боевых действий и требует времени.

— Общее представление даёт, а это главное, — кивнул император. — Пленных отправили в Вену?

— Основная масса уже должна быть доставлена, — ответил Вебер. — Железнодорожные линии перегружены, поэтому перевозка пленных затруднена.

— Главное, чтобы это не шло в ущерб снабжению наступающих легионов, — произнёс Таргус. — Если нужно, временно возьмите составы из стратегического резерва.

Развитая железнодорожная сеть позволяет беспрецедентно быстро перемещать легионы и грузы, поэтому экспансия в «Италии» ограничивается только скоростью продвижения легионов.

К несчастью, для Таргуса, автотранспорт будет очень и очень нескоро. Паровые автомобильные двигатели, являющиеся дальнейшим развитием двигателя Стэнли образца 1912 года, слишком дороги для массового применения, поэтому имперские легионы наступают пешком, что слишком медленно для применения нормальной доктрины манёвренной войны.

Артиллерийские тягачи — это вынужденная роскошь, потому что легионам требуется крупнокалиберная артиллерия, чтобы сносить вражеские крепости, переживающие сейчас этап глубокой модернизации.

Впрочем, опыт «Итальянской» кампании уже показал, что все эти крепости — это прошлое, которое следует поскорее забыть. Мощные 150-миллиметровые снаряды пушек-гаубиц делают демонтаж любой крепости вопросом времени, а не возможности.

Например, на уничтожение крепости Бухареста IV-му легиону потребовались две с половиной недели, 244 тысячи 150-миллиметровых снарядов и 23 тысячи 240-миллиметровых снарядов.

Эта крепость считалась лучшей звездообразной крепостью из когда-либо построенных, во всяком случае, по заявлениям османов: орудия её размещались в казематах, гарнизон жил под землёй, а ещё в ней были применены самые последние инновации в сфере фортификации — развитые коммуникационные тоннели с вагонетками, колючая проволока и реданы.