Бухарест служил логистическим узлом дунайской обороны, но он пал и, вследствие этого печального, для султана, события, оборонительная линия рассыпалась и это открыло легионам путь на Тырново и Софию, ведь северный берег Дуная был оставлен, а на южном берегу уже завоёваны плацдармы.

Подготовка форсирования заняла почти неделю, причём большую часть этого времени легионы уничтожали вражеские капут понтис. (1)

Прибрежные форты смешивались с промёрзшей землёй, а затем брались штурмом. Легионеры гибли десятками и сотнями, но противник терял вообще всех обороняющихся в фортах солдат и доступ к берегу, а дальше, по налаженным понтонным переправам, прибывали новые когорты и расширяли завоёванный плацдарм.

У Таргуса очень много легионеров, поэтому он может тратить на эту войну тысячи и тысячи жизней, даже в соотношении 1 к 1, но сейчас соотношение 1 к 3 или даже 1 к 4, за счёт превосходства в артиллерии и из-за наличия неплохих пулемётов.

— Если на этом всё, то можете идти, генерал-легат, — произнёс он.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — ответил Вебер.

//Римская империя, провинция Норик, 8 февраля 1773 года//

Административно-территориальная реформа, вероятно, была начата слегка преждевременно, потому что совокупность различий современных римских граждан ещё слишком велика и это создаёт определённые трудности в управлении новыми территориальными единицами.

Таргус восстановил все римские провинции, вернув им оригинальные, для него, названия.

Германия была перекроена радикально, герцогства, княжества и курфюршества упразднены почти полностью, за исключением Шлезвига, территории которого трогать просто нельзя, так как там всё слишком хорошо налажено.

Россия тоже получила новое провинциальное деление — появились Сарматия, Рутения, Руссика, Уралия, Волга и так далее.

Швеция, Норвегия и Ютландия вовсе перестали существовать, теперь это одна большая территория, называемая Скандией, делящаяся на три провинции — Кимврика, Скандия и Норсика.

Перекраивание карт готовилось примерно восемь лет и процесс прошёл относительно безболезненно. Но сложности есть, их не могло не быть — Зозим и Ломоносов разбираются.

Но Lex Provincialis Generalis принят Сенатом, поэтому назад этот процесс уже не обратить.

А вообще, все эти сложности, возникшие у людей, внезапно для себя, оказавшихся в одной провинции, хотя до этого живших в трёх или четырёх разных герцогствах и княжествах, на руку Таргусу — пока они грызутся между собой, у них остаётся меньше сил, чтобы проявлять недовольство имперской политикой.

— Дорогой, ты будешь чай? — спросила Мария Терезия.

Её личный врач доложил, что она начала испытывать частые недомогания, вызванные, по его словам, «глубоким переживанием за судьбы народов».

Марии Терезии очень жалко «итальянцев» и балканские народы, отчаянно сопротивляющихся экспансии и обречённых на поражение. Вопреки недовольству своего августейшего супруга, она организовала массовую акцию по сбору денежных и продовольственных пожертвований в пользу пострадавшего от войны местного населения Апеннинского и Балканского полуостровов. Но это утешает её мало и она всё ещё подвержена недомоганиям. Таргус, как никто, понимал, что это просто старость.

В такт его мыслям, стучали массивные колёса поезда, едущего по грандиозной железной дороге с шириной колеи в 3000 миллиметров.

Бронированный императорский вагон оснащён пулемётными турелями, размещёнными по четырём сторонам крыши, а также задвижными стальными шторками, предусмотренными на случай, если по нему будут стрелять бронебойными снарядами.

За последние годы пресечены два случая, когда мятежники подготовили засаду с артиллерийскими орудиями, из которых они собирались выстрелить по императорскому вагону, в надежде, что им улыбнётся удача и Таргус умрёт.

Только вот они не понимают, что созданную им машину уже не остановить. Его внезапная кончина не изменит ровным счётом ничего.

Трёхмиллионный бюрократический аппарат не прекратит свою работу, легионы продолжат приращать к империи новые территории, а жёсткая романизация будет продолжена.

Уже слишком поздно. Момент, когда его смерть влияла хоть на что-то, давно прошёл, но различные группы мятежников стараются, снова и снова…

Они ненавидят лично его, потому что знают, что это всё он.

Они устраивают подпольные кружки по сохранению культурной идентичности, распространяют книги на своих родных языках, ведут подрывную деятельность, сжигают учебники и художественные произведения на латыни — гадят, как могут.