Зотов легко опустился в своё кресло, затем облокотился на стол и наклонился ко мне.

— Хорошо, что вы приехали без Елизаветы Федоровны, — сказал он. — Я бы не хотел, чтобы о поимке кладовиков стало известно всем жителям Столицы.

— Почему? — удивился я.

— Потому что это очень щекотливая ситуация, Александр Васильевич, — нахмурился Зотов. — Посудите сами, эти коротышки не являются гражданами Империи. Черт побери, да они вообще не являются гражданами. Это магические существа, у них даже документов нет. Непонятно, по какому праву они находятся на территории Империи.

— Так они же здесь живут! — изумленно напомнил я.

— Это для нас с вами всё так просто, — вздохнул Зотов. — А юристы могут думать иначе. Вообще непонятно, применимы ли к кладовикам законы Империи. А применить-то их нужно! Всё-таки закон они нарушили, да ещё как — ограбили лавку и банк, похитили людей. Ещё неизвестно, что они с ними сделали.

Я озадаченно потер лоб.

— Да, об этом я как-то не подумал.

— Преступление, совершенное магическими существами, — это очень неприятная ситуация, — поморщился Никита Михайлович. — Дело ведь не только в кладовиках. Теперь правительству и лично его величеству придется принимать новые законы. А это такая морока, вы себе не представляете, Александр Васильевич.

— И слава магии, что не представляю, — рассмеялся я. — До сих пор как-то жил без этих сложностей и надеюсь, что дальше будет точно так же.

— Я посоветовался с его величеством, — кивнул Зотов, — и мы договорились предложить кладовикам компромисс.

— Это какой же? — поинтересовался я.

— Если они вернут похищенных людей и все украденные ценности, то мы постараемся не доводить дело до суда. По крайней мере, до имперского суда. В крайнем случае, доставим кладовиков в Храм Путей, пусть магия сама с ними разбирается.

— Мудрое решение, — удивился я. — А кладовикам вы об этом говорили?

— Разумеется, — вздохнул Никита Михайлович, — но я ничего от них не добился. Единственное, чего они хотят, — это поговорить с вами.

— Банкир Жадов тоже согласен не подавать жалобу? — уточнил я.

— Ну конечно, — пожал плечами Никита Михайлович. — Зачем ему эти сложности? Он и так без памяти рад, что мы изловили кладовиков. Теперь Столичный банк перейдет в его полную собственность. Вы же помните его соглашение с бывшим партнером?

— Помню, — рассмеялся я. — Григорий Павлович здорово рискнул и не прогадал.

— Вот-вот, — кивнул Никита Михайлович, — так что если кладовики вернут то, что украли в ювелирной лавке, банкир Жадов будет доволен. Куда сложнее с Имперским казначейством. Имперский банк подчиняется им, но тут император пообещал лично надавить на несговорчивое руководство. Так что попробуйте уговорить кладовиков, Александр Васильевич. Сейчас все зависит только от вас.

— Попробую, — согласился я.

— У меня к вам есть ещё одна просьба, — помедлив сказал Зотов. — Я не очень хорошо представляю себе ваши способности, но знаю, что вы отлично чувствуете людей. Да и магических существ тоже.

— Да, иногда это у меня получается, — ответил я.

— Попробуйте определить, применима ли к этим магическим существам ментальная магия. Я уточню. Во-первых, важно понять, не повредит ли им ментальное воздействие. Если подозреваемые пострадают, разразится нешуточный скандал. А во-вторых, насколько можно рассчитывать на работу менталиста? Не смогут ли кладовики его обмануть?

— Хорошо, это я тоже постараюсь выяснить, — сказал я.

— Очень надеюсь на вас, господин Тайновидец. Мой помощник проводит вас в камеру к арестованным. Или вы предпочитаете поговорить с ними в моем кабинете?

Я пожал плечами.

— Не обязательно, камера вполне подойдет.

Никита Михайлович на секунду прикрыл глаза, и тут же в дверь кабинета постучали. Вошел помощник Зотова. Мы как-то виделись с ним в доме графа Толубеева.

— Антон Сергеевич, проводи господина Тайновидца в камеру к арестованным, — сказал Зотов.

— Прошу за мной, Александр Васильевич, — невозмутимо кивнул помощник.

Коридор был пуст.

Этим управление Тайной службы разительно отличалось от полицейского участка, в котором служил Миша Кожемяка.

В полицейском участке всегда было людно. Там толпились потерпевшие и свидетели, а также свободные от службы городовые. То и дело пробегали с озабоченным видом полицейские следователи, держа подмышкой папки с очень важными документами.

А в управлении Тайной службы царила деловитая тишина. Двери всех кабинетов были плотно закрыты.

Наши шаги гулко отдавались в этой тишине, когда я вслед за Антоном Сергеевичем шел в дальний конец коридора, туда, где располагались камеры.

— Вы же помните, что в наших камерах не работает магия, — сказал Антон Сергеевич, останавливаясь с ключами в руках возле одной из дверей. — Вы не сможете послать мне зов. Но не беспокойтесь, я буду за дверью.